A
A
A

СМИРЕНИЕ

«Воздаяние же бывает уже не добродетели и не труду ради ее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые будут напрасны».

Преп. Исаак Сирин. Сл. 34

«Смирению уступают все страсти, а с ними отгоняется и полк бесов. Все добродетели усматриваются последующими за ним...»

Свт. Игнатий (Брянчанинов) Т. 2. С. 68


Свт. Игнатий (Брянчанинов):

Что есть смирение?.. Есть евангельская добродетель, совокупляющая силы человека воедино миром Христовым… (1. 283. 2006).

Смирение истребляет из души и тела все греховные страсти и привлекает в нее благодать Божию. В этом и заключается спасение (5. 124. 2003).

Мы безошибочно определим смирение, если скажем: «Смирение есть непостижимое действие непостижимого мира Божия, непостижимо постигаемое одним блаженным опытом» (2. 210. 2006).

Начало смирения — нищета духа; средина преуспеяния в нем — превысший всякого ума и постижения мир Христов; конец и совершенство — любовь Христова (1. 501. 2006).

Смирение надеется на Бога — не на себя и не на человеков, и потому оно в поведении своем просто, прямо, твердо, величественно. Слепотствующие сыны мира называют это гордостию (1. 502. 2006).

Правильной христианской деятельности признак — смирение: гордость и самомнение верный признак неправильной деятельности, по указанию Самого Господа (1. 472. 2006).

Обузданием и умерщвлением плоти, трудами благочестия при тщательном соблюдении евангельских заповедей доставляется христианину истинное смирение (1. 488. 2006).

Смирение — жизнь небесная на земле… Смирение не видит себя смиренным. Напротив того, оно видит в себе множество гордости. Оно заботится о том, чтоб отыскать все ее ветви; отыскивая их, усматривает, что и еще надо искать очень много (1. 498. 2006)

Без добродетели смирения не могут быть истинными и богоугодными все прочие добродетели. Чтоб мы усвоили себе смирение, попущаются нам различные напасти (5. 387. 2003).

Святая Боголюбезная простота требует, чтоб мы не сравни­вали себя ни с кем из ближних, а жили просто — для Бога и своего в Нем спасения. При такой простоте все ближние нам начнут казаться лучше нас; а это и нужно, — в этом смирение, это ведет в любовь к ближним, святые Отцы сказали, что смирение — сердечное чувство, заводящееся неприметно в душе от делания заповедей Христовых (Письмо 397).

Смирение состоит в том, чтоб мы признавали себя достойными скорби, попущенной на нас Промыслом Божиим. «Достойная по делом наю восприемлева», — говорит благоразумный разбойник, и за осуждение себя удостоился высших разумений и ощущений, за которы­ми следует Царствие Небесное (Письмо 383).

Чем чаще приходят времена умиления, тем чаще делатель молитвы бывает слышателем таинственного учения о смирении, тем глубже это учение проникает в его сердце. Постоянное умиление содержит душу в постоянном смирении…  Святые Отцы замечают, что, в противоположность тщеславию, которое разносит помыслы человека по вселенной, смирение сосредоточивает их в душе: от бесплодного и легкомысленного созерцания всего мира переводит к многоплодному и глубокому самовоззрению, к мысленному безмолвию… (1. 296. 2006).

Смирение почти рядом идет с подвигом, т.е. оно доставляет почти тот же успех, каковой доставляется подвигом. Смире­ние и одно, само по себе, полезно; а подвиг без смирения не только не приносит никакого плода, — напротив того, приносит вред, вводя в высокое о себе мнение и в осуждение ближних. Смирение состоит в том, между прочим, чтоб признавать себя достойным того положения, в котором мы находимся, и недостаточным положения лучшего и высшего, даже и в духовном отношении, и покорно предавать себя воле Божией. Таковое настроение мыслей свидетельствуется в его истине миром, приносимым сердцу, и наставляет человека на путь живота вечнаго. В наше время Бог дарует спасение более при посредстве смирения, нежели подвига: ныне при умножившихся немощах подвиг особенно опасен, как сильно наветуемый осуждением, притом требующий опытного руководителя; а смирение — всегда непадательно. Самые немощи и грехи, когда мы сознаемся в них и раскаиваемся, способствуют к смирению (Письмо 421).

Господь любит смирение, а безумной ревности к сверхсильным подвигам, каким бы то ни было, не приемлет: потому что в стремлении к сверхсильному подвигу — гордость и самомнение (Письмо 147).


Иг. Никон:

Смиряться [необходимо] не наружно, а внутренно. А наружно будьте просты (С. 75).

...За смирение и терпение других и нас потерпит Господь по закону : в нюже меру мерите, возмерится вам... Царство Божие есть царство мира, любви, радости, кротости и проч., а с противоположными качествами в Царство Божие мы не будем допущены (С. 82).

...Через самооправдание мы лишаем себя возможности к росту духовному. Если же не делаем того, что должны, да еще не терпим обид и скорбей, и через то не сокрушаемся и не смиряемся, то не знаю уж, что и сказать. Чем мы будем лучше неверующих тогда? (С. 88).

Главное — надо осознать себя достойным всяких оскорблений и скорбей (достойное по делом нашим приемлем) (С. 88).

...Явный грешник скорее может смириться и прийти к Богу, и спастись, чем наружные праведники. Потому и сказал Господь Иисус Христос, что мытари и грешники предваряют в Царствии Божием многих внешних праведников (С. 100).

По великой премудрости Божией грехи и бесы содействуют смирению человека, а через это — спасению. Вот почему Господь не велел выдергивать плевелы из пшеницы, без плевел легко возникла бы гордость, а Бог гордости противится. Гордость и высокомерие — гибель для человека (С. 100).

...Смирения не может быть там, где нет сознания своих грехов, нет покаяния, а есть самооправдание. Так что все делание спасения сводится к сознанию своих грехов, своей негодности для Царствия Божия... (С. 105).

Всегда мы рабы неключимые. Только милость Божия прощает кающихся и включает в Царствие Божие (С. 106).

Господь говорит: не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние. Что это значит? Слово Божие говорит, что несть праведного, несть до единого; вкупе непотребни быша. Все грешны, и чем святее человек, тем больше он видит в себе грехов. Господь и пришел призвать к покаянию и через покаяние спасти грешников, то есть тех, кто сознает свои грехи, кается пред Господом, просит прощения. А кто или не видит своих грехов, или сам себя оправдывает лукаво, тех отметает от Себя Господь. Так отверг Господь и осудил еще на земле фарисеев, которые считали себя праведниками, даже примером для других. Страшно такое состояние (С. 117–118).

А проявляется смирение тем, что мы от всего сердца, как благоразумный разбойник, скажем Господу: «Достойное по делам нашим приняли, помяни нас, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (С. 123).

За смирение получишь благодать Божию здесь, на земле, а в будущей жизни — вечное блаженство (С. 133).

Слезы фальшивые очень и очень могут быть, чистых слез достигают единицы, а плачут все (С. 153).

...Только рукою смирения человек может принять безвредно для себя любые дары от Господа (С. 164).

...По-духовному хорош только тот, кто искренне от всей души считает себя хуже всех (С. 165).

Считайте себя достойной, заслуживающей ада и
умоляйте Господа, чтобы не воздал Вам по заслугам... (С. 165).

Самым основным свойством «нового» человека является смирение (научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен...), без которого исполнение всех даже заповедей не только не приближает человека к Богу, но делает даже врагом Божиим, так как если не будет смирения, то обязательно будет гордость. Именно к этому свойству души, я полагаю, применима особенно мысль Евангелия, что сатана, будучи изгнан, скитается вне, а затем, усмотрев, что дом прибран, украшен, но не занят, берет семь других духов, злейших себя, и водворяется с ними в душе, и бывает последнее для человека горше первого (С. 181).

При внимании себе, при постоянной борьбе с грехом человеку станет видно, как глубоко испорчен человек и как пронизано все существо человека гордостью (С. 181–182).

Борясь с грехом, живущим в себе, и постоянно впадая в те или другие грехи, человек опытно, а не теоретически, познает свою порчу, свое бессилие и постепенно приобретает смирение (С. 182).

Господь предупреждает тебя болезнями и неприятностями, чтобы ты оглянулась на себя и смирилась (С. 211).

Что нужно делать? [чтобы смириться. — сост.] Вот что:

1. Примирись искренне, а не языком со всеми.

2. Всегда обвиняй себя во всех столкновениях, хотя бы ты была и невиновна; говори себе так: «За прежние мои неправды я сейчас получаю то, что заслужила».

3. Перестань излишне заботится о теле и соблюдай посты не по качеству только, но и в количестве пищи...

4. Обязательно утром и вечером молитвы...

5. Каждый день хоть полчаса думай и представляй, что ты сегодня или, крайне, завтра умрешь и что ожидает тебя. Читай, что найдешь, о смерти.

Главное же — смирение…

6. Перестань осуждать других. Если увидишь, что кто-либо делает нехорошо, то не осуждай, а пожалей его и мысленно помолись о нем, чтобы Господь простил ему.

7. Перестань празднословить, оставь смехотворство, шутки и проч.

8. Вечером от всего сердца проси прощения за все нарушения заповедей за день: делом, словом или помыслом.

9. Старайся добиться сокрушения сердца и не давай ему охладеть (С. 211–212).

Помни слово преподобного Петра Дамаскина, что признаком начинающегося здравия души является «видение грехов своих бесчисленных, как песок морской». Если этого нет, то пусть никто не думает о себе, что он находится в удовлетворительном устроении, нет, он или в слепоте душевной или, еще хуже, — в самообольщении (С. 225).

Не думай, что легко увидеть свои грехи. Недаром Святая Церковь с земными поклонами учит нас молиться: «Даруй ми зрети моя прегрешения». Так учит потому, что грех и диавол ослепляют человека, усыпляют его, чтобы он не прибег к покаянию и погиб (С. 231).

Успех духовной жизни измеряется не духовными утешениями, которые могут быть и от лукавого, а глубиною смирения (С. 244).

Я перестал удивляться самым невозможным вещам. Падение человека и микробы зла все могут сделать. Сети непроходимы ни для кого, кроме смиренных, а для приобретения смирения и попускает Господь попадать в самые грубые и отвратительные сети тем, кто иначе не может приобрести его. Без смирения не может быть успеха в духовной жизни, а может быть, и спасения (С. 253).

Мы все так тяжко пали, так глубоко гнездится в нас грех, так он многообразен, часто тонок и ядовит, что святые угодники каялись и плакали до самой смерти. Да и Господь не положил предела покаянию (С. 269–270).

...Как смириться? Сам человек не может стяжать этого свойства. Надо во всем: и в мелочах, и в крупном — познавать свою немощь и ограниченность, свое бессилие, свою «ветхость» и «плотяность» и каждое проявление их употребить в свою пользу — укорять себя, считать себя негодной и непотребной рабой Божией, постоянно нуждающейся в милосердии Божием и помощи (С. 274).

Хорошо, что Вы видите свои недостатки, они гораздо хуже и их больше, чем Вы видите, но из-за этого не следует приходить в уныние, безнадежие или даже в отчаяние. Это должно приводить в смирение и приводит всех тех, кто стремится к Господу. К этому именно состоянию относятся слова: любящему Господа вся поспешествуют во благое (Рим 8; 28), то есть служит к пользе душевной. Без недостатков и слабостей мы возгордились бы (С. 274).

Без этого качества [смирения — сост.] все подвиги, самые великие, не только бесплодны, но и губительны. Начинающие этого не видят и не могут видеть (С. 285).

...Учитесь смирению. Без этого свойства душевного нигде не найдете ни покоя, ни роста духовного, ни правильной молитвы, то есть ничего доброго. Недаром же Господь призывает научиться от Него Самого смирению, как самому важному свойству души, самому необходимому (С. 286).

Когда в тысячах случаях человек убедится, что он не может подавить ни одного греха, ни одной страсти, то невольно смирится и будет прибегать к Единому Спасителю Иисусу Христу, пришедшему на землю, чтобы взыскать и спасти погибшего... (С. 287–288).

Нужно свои падения и свою ветхость использовать как средство для приобретения смирения. Человек, приобретший смирение, обладает особым внутренним состоянием, при котором все нападения дьявола отражаются (С. 293).

Словами нас не смирить. Вот Господь и попускает впадать во всякий срам, чтобы невольно человек пришел в сознание своей ничтожности и безобразия (С. 311).

Излишне сокрушаться и доходить до отчаяния — это не признак смирения, а гордости... Искренность и глубина покаяния доказываются тем, что человек впредь старается не повторять грехов (С. 322–323).

Без смирения высшие ангелы стали бесами, а Адам и Ева изгнаны из рая. Как же нам без смирения да еще с грехами войти в потерянный рай? (С. 324–325).

Не правила, не поклоны, не посты, не чтение Слова Божия, а смирение приближает человека к Богу (С. 330).

Мерою духовного роста человека является его смирение. Чем выше духом человек, тем он смиреннее. И наоборот, чем смиреннее, тем выше (С. 330).

Со смирением никак не совместимо осуждение ближних и обидчивость. Если мы осуждаем других или обижаемся, когда нас чем-либо оскорбят, то у нас вовсе нет никакого смирения (С. 330).

Истину скажу: никогда человек не познает себя (и не оплачет, следовательно), если 1) занимается самооправданием и 2) приписывает себе разные положительные качества (С. 354).

Чтобы приобрести смирение, а с ним мир Божий (в душе), превосходящий всякое разумение, надо много потерпеть неудач, падений, оскорблений и проч. Постоянные успехи могут погубить духовного человека, поэтому Промысл Божий вынужден посылать нам всякие испытания, неудачи, скорби, болезни и проч., чтобы человек на тысячах примеров познал свою немощь и отдался всецело в руки Божии, а не на себя надеялся (С. 365).

...Господь и должен был избрать такой путь для человека, чтобы он и в пакибытии не возгордился, как дьявол, а сознательно возлюбил Бога, покорился Ему окончательно на веки, без возможности отпадения. А так как свойством души, противоположным гордости, является смирение, то и Слово Божие, и Матерь Божия, и святые Отцы так высоко и ценят смирение. Без смирения никакие подвиги не помогут человеку, он всегда может впасть в гордость и отпасть от Бога. Соединяет человека с Богом любовь, но без смирения не может быть и любви (С. 401).

Самый успех в духовной жизни измеряется глубиной смирения. Вот почему надо как от руки Божией (так это и есть) принимать всякие унижения, оскорбления, обиды, даже падения — все содействующее подавлению нашего «Я», — не с ропотом, а с благодарностью. Даже и при таком действовании до конца жизни человек не может вполне освободиться от тщеславия и высокоумия. Без смирения человек не может без вреда для себя получить и какие-либо дарования Божии. Вот почему и предсказано, что в последние времена, ввиду усилившейся гордости, люди будут спасаться только терпением скорбей и болезней, а подвиги от них будут отняты (С. 420–421).

При правильном духовном устроении ты на всякую обиду, несправедливость, скорбь будешь говорить от всего сердца: «Достойное по делам моим приемлю, слава Тебе, Господи, что Ты обучаешь меня терпению и исполнению заповедей Твоих» (С. 495).

Истинное смирение не может быть препятствием ничему хорошему, а от всего худого оно верная защита (*№ 13).

У кого отверзается зрение для видения грехов, тот видит не отдельные грехи, а полную искаженность своей души, которая постоянно источает всякие грехи, больше того — даже добрые дела и те пропитываются ядом греха.

Когда человек ясно это увидит, а также совершенно убедится на тысяче случаев, что исцелить проказу души своей сам не может, тогда он естественно (а не искусственными приемами или самоубеждением) смирится, и естественно перестанет осуждать других или оскорбляться на обиды. Он только видит и в других такое же падение, как в себе, и уже жалеет их, как товарищей по несчастью. Тогда перестанет возвышать одних и уничижать других, перестанет вовсе судить, ибо, с одной стороны, все находятся в падении, а с другой — «лживы мерки человеческие», как бы мы ни старались быть объективными. Как может тогда человек оправдывать себя в грехах своих? Как может обижаться, если кто обвинит его в том, в чем как будто он и не виновен, когда имеет бесчисленное множество самых отвратительных грехов, о которых никто не знает по милосердию Божию, покрывающему наши грехи (*№ 34).

Ищущим Царствия Божия не может Господь попустить впасть в окончательную гордость на погибель. Бесконечная премудрость Божия найдет средство смирить человека (*№ 35).

Не верь себе ни в чем. Поверь только тогда, когда искренне скажешь от глубины души: «Я ничего не стою, ничего во мне нет хорошего, я ничтожество, но ты, Господи, не оставь меня, прости за все и веди, как Ты знаешь». Вот краеугольный камень, на котором можно начать строить свой дом духовный. Все прочее, особенно утешения, святые минуты и т.д. — или ловушка или волнение крови и нервов (за редкими исключениями) (*№ 38).

Можно ли воспомянуть смирение Божественного «Отроча» — Господа нашего Иисуса Христа, и не содрогнуться от своей гордости, надмения и тщеславия?

Можно ли вспомнить бегство во Египет, и не почувствовать мужества к перенесению несправедливостей мира? (Проповеди. «О причинах Воплощения»).

Если хочешь найти мир душевный, отраду и верное спасение — смирись под крепкую руку Божию, и Он вознесет тебя. Это значит: прими все случающиеся с тобой, как от руки Божией (а не от человеков, бесов, обстоятельств и прочее), ибо воистину все происходящее с нами не может прийти без воли Божией. Люди и обстоятельства — только орудия Божии, часто не понимающие того, что делают («Как жить сегодня». С. 58-59).

Смирись пред Богом, т.е., как благоразумный разбойник, скажи от всего сердца: «Достойное по делам моим приемлю, помяни мя, Господи, во Царствии Твоем». Не уподобляйся другому разбойнику, который роптал на всех, ругался, обвинял других в своих страданиях и этим только отягощал свое состояние и погиб. А благоразумный разбойник понял свою вину, смирился, обратился к Господу и получил утешение и облегчение в скорбях, и радость скорого избавления от страдания и вечного блаженства в раю: днесь со Мною будеши в раи («Как жить сегодня». С. 59-60).

Главное же — смирение. Не возвышай голоса ни на кого. Помни непреложное слово Господа: Бог гордым противится. Это значит, что ты ни в чем не будешь иметь успеха, ни во внутренней жизни, ни во внешней. Во внутренней жизни уже видишь холод, леность, бесплодие. То же будет и во внешней. Будешь терпеть позор, поношение, нищету, болезни. Не исполнится ни одно твое желание и ожидание, будешь растоптана в грязь, пока не смиришься. Благодари Бога, что так долго терпит тебя, желая обращения твоего, чтобы помиловать после смерти («Как жить сегодня». С. 86-87).

Будем же смиряться друг пред другом и пред Господом и оплакивать свои неисцельные язвы, и по силе своей понуждать себя к любви друг ко другу. Тогда за смирение и терпение других и нас потерпит Господь по закону: в нюже меру мерите, возмерится вам («Как жить сегодня». С. 175).


Схииг. Иоанн:

Наш должен быть труд во всякой добродетели, а успех уже зависит от Божией благодати, а благодать Бог дает не за труды, но за смирение: насколько человек смиряется, настолько и благодать посетит (Письмо 3).

Еще замечу, пишут святые Отцы, что природные недостатки остаются и у святых — для их смирения (Письмо 5).

Если будешь строго следить за собой, поистине увидишь себя хуже всех, тогда и хвалящий тебя не повредит, ибо люди смотрят только на внешность человека, а внутренно его не знают (Письмо 12).

Стремись, чадо, к смирению и не верь себе, пока не ляжешь в гроб (Письмо 17).

...Благодать дается от Бога именно только смиренным — а без смирительных случаев не смиришься (Письмо 28).

...Благодать дается не за труды, а за смирение: кто насколько смирится, настолько и благодать приходит; и в добродетели устоять зависит не от нас, а от благодати (Письмо 29).

Святой Петр Дамаскин пишет: «Если человек увидит свои грехи аки песок морской, и это знак здоровья души». При этих чувствах отчаянию нет места, а наполняется душа умилением и любовью ко всем живущим на земле (Письмо 38).

Хорошо иногда вспомнить прошлые свои грехи, ибо от этого рождается смирение, а когда от воспоминаний прошлых грехов приходит отчаяние, тут уже явно враг старается возмутить душу; не слушай его, успокойся, не мятись, не унывай, старайся молитвой отогнать подобные возмутительные мысли (Письмо 39).

Господь дает дарования не за труды, а за смирение, так нас учат святые Отцы (Письмо 55).

На Валааме проходил послушания разные, и все такие, которые мне не нравились, однако не унывал, а был мирен. От святого послушания рождается смирение и сила воли укрепляется (№ 79).

...Насколько человек смирится, настолько и преуспевает в духовной жизни (Письмо 80).

Истинное смирение вот до чего должно распростираться: до полного сознания в чувстве сердца, что они на всем земном шаре хуже всех человеков, даже скотов. Святые Отцы сказали: «Смирение божественно, оно приклонило небеса и сошло на землю принять нашу плоть и бысть Богочеловек» (Письмо 95).

...От него [смирения — сост.] происходит кротость, приветливость, удобоумиление, милосердие, тихость, благопокорность. Смиренный не любопытствует о предметах непостижимых, а гордый хочет исследовать глубину судеб Господних. Смиренный не хвалится природными дарованиями и гнушается людскими похвалами — как человек, одетый в шелковую одежду, отбегает, если брызнуть на него дегтем, чтобы не замарать своей дорогой одежды, так и смиренный убегает человеческой славы (Письмо 110).

Свойство смирения видеть свои грехи, а в других — добрые качества; а гордости свойственно видеть в себе только хорошее, а в других — только худое. Вот еще черта смирения: простота, откровенность и естественность. А что такое смирение и как оно рождается в душе, никто не может выяснить словами, если человек не научился сему из опыта. Из одних слов нельзя сему научиться (Письмо 110).

 Авва Зосима говорил о смирении. Его слушал ученый софист и спросил: «Как же ты считаешь себя грешным? Разве ты не знаешь, что ты свят? Разве не знаешь, что имеешь добродетели? Ведь ты видишь, как исполняешь заповеди, — и считаешь себя грешным?» Старец же не находил, что сказать, только говорил: «Не знаю, что сказать тебе, но я считаю себя грешным». Софист настаивал, желал узнать, как сие может быть. И снова старец не нашелся, что сказать, отвечал со своей святою простотой: «Не смущай меня; я подлинно считаю себя таким».

Тут находился авва Дорофей, и он объяснил софисту, что как в науках бывает некоторый навык, и человек, обладающий им, не может объяснить, как он это делает, так и в смирении. Авва Зосима обнял авву Дорофея и сказал: «Ты постиг дело, оно так бывает, как ты сказал». Софист остался доволен и согласился с ними (Письмо 110).

Ты пишешь, простит ли тебя Господь. Эта мысль дьявольская; он пугает тебя по своей злобе, не слушай его. Нет такого греха, чтобы превышал Божие милосердие (Письмо 113).

А мы, грешные, иногда говорим от невнимательной нашей жизни: «Я очень грешный; даже и на свете нет такого человека, как я», — но это только пустословие и одни голые слова. Если бы говорили от чувств сердечных, тогда не осуждали бы других ни в чем, не гордились бы и не гневались бы и т. д. Сами не исполняем ни одной заповеди, а от других требуем исполнения. О, слепота наша сердечная! (С. 245-246. 2010).

А об обожении писать я не буду и не умею, тогда как все вожусь со страстями и не могу от них избавиться. Вот мне пример евангельской вдовицы. Господи, помоги мне, грешному, избавиться от долга страстям! (С. 160-161. 2010).

Ты пишешь, что духовно хромаешь и бывают разные неприятные переживания. А как же ты хочешь? Чтобы все было хорошо и дух горел ко Господу? Я ведь сам то же испытываю, но не ахаю и подобные переживания от всех скрываю (С. 161-162. 2010).

Это очень худо, что скоро расстраиваешься разными пустяками. Конечно, это от самомнения и гордости бесовской. Было бы смирение, тогда был бы внутренний душевный мир... человеческие наши греховные уклонения очень смиряют наше мнимое благочестие. В них унывать не надо, а осознать свою немощь и класть доброе начало. Ведь в духовной жизни бывают уклонения случайные, иначе наше окаянство и не смирить (С. 235. 2010).

Проще надо. Проще-то лучше. Не осуждать никого, лишнего не говорить. Хорошо бывает, когда человек начинает замечать, что его внутренняя храмина завалена разным хламом, значит, стал он больше внимать себе и меньше будет обращать внимание на немощи других (С. 17. 2010).

Еще пишешь, что «и начало не положила». Это чувство хорошее, путь к смирению. В духовной жизни так и есть по закону духовного ведения: чем больше человек приближается к Богу, тем больше видит себя неисправным и грешным. Избави Бог, если человек увидит себя праведным (С. 83-84. 2010).

Ты пишешь и называешь себя худой и никуда не годной. Эти твои чувства хороши и святы. В духовной жизни всегда так бывает. Раньше, когда ты мало обращала внимания на себя и не следила за собой, тогда была не прочь помечтать о себе: «Я ведь не такая, как прочие человеки». А теперь в чувстве сердца осознала себя именно такой, какая и есть в сущности, или вернее сказать, встала на правильную дорожку, ведущую ко спасению. Раньше у тебя жизнь проходила в мечтаниях да в фантазиях, а теперь ты живешь в чувстве сердца (С. 97. 2010).


Иг. Арсения:

...На почве смирения вырастают хорошие плоды. В познании греховности своей душа верою познает Господа. А в самости, что она будет видеть и знать, кроме себя? А свое, «я» как бы оно ни было хорошо и украшено добром, что оно может дать? Ни света, ни жизни. В нем есть сила, страшная, воюющая против всех заповедей Божиих, против ближних, против Самого Бога, сила, убивающая самую душу, лишающая ее добра, жизни, Бога (С. 297).

...Да будет воля Твоя! Но как познать эту волю всесвятую? А принявши от Господа некоторое познание ее, как творить, когда к творению собственной греховной воли влечет неудержимое стремление моего падшего естества? Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? А потому единственная правильная деятельность души, пребывающей на реках Вавилонских: сидеть и плакать (С. 326).

Все хорошо в свое время, а не вовремя и самое хорошее может послужить во вред. Но есть одно дело, для которого всегда время, это дело — смирение духа, оно лучше всего (С. 342).

Мир и радость — это плод смирения. Вот пристань, где находили свой покой все добрые подвижники, все скорбящие душою, все жаждущие спасения. Не бойтесь потерять все для получения смирения... (С. 347).

Мы не только нуждаемся в милости Божией, прощающей грехи наши, носящей немощи наши, терпящей беззакония наши, но мы нуждаемся еще и щедрот Божиих, которые очищают нас от беззаконий наших, просвещают разум наш к познанию воли Его, укрепляют дух наш к стремлению Богоугодному, направляют волю нашу к творению заповедей Его. Когда душа познает, насколько она нуждается в щедротах Божиих, и увидит, насколько Его щедроты благотворят нам и во внешней и во внутренней жизни нашей, тогда только душа способна молиться Ему с сокрушенным и благодарным сердцем, и тогда только молитва будет живым словом души. Святой пророк Давид был введен в познание Господа Милостивого и Щедрого, и потому его молитва была полна благодарения, славословия и сокрушения. Только познание греховности своей приводит к исканию милости Божией, только познание бессилия, беспомощности, полной немощи своей приводит к познанию Господа прещедрого (С. 351).

...Как выражаются Отцы, самый ад бессилен поколебать душу верующую и смиренную (С. 366).

При всяком смущении и искушении единственный выход и успокоение — это смирение. Только этою стезёю приходит душа к истине, все разрешающей, к теплоте врачующей, к свободе облегчающей. Если потеряешь эту стезю, то окружает душу мрак и теснота. Она приходит к ложному разуму. А это бедственно. Потому, что ложный разум показывает все в превратном виде; все обстоятельства жизни представляются горькими и бедственными, не видишь в них путей Божиих, великих судеб Его спасительного Промысла. …Да, одна стезя спасает в это время — стезя смирения. Читай раза три в день 50–й псалом. Читай, принуждая себя, даже в церкви во время Херувимской песни, и Господь откроет тебе смысл истинного покаяния и глубокого смирения духа (С. 430–431).

…Вы видите в себе греховность, воображением созерцая в себе страсти и грехи как гады, им же несть числа. Нет, это созерцается не воображением, никак не им, а открывается в сердце по мере самоотвержения (№ 8, С. 259).

…Нищета духа в том и состоит, чтобы уничтожить свою самость, чтобы увидать все бессилие своей души, всю ее немощь, греховность. Если будет себя видеть, знать, чувствовать так душа, то она непременно придет к вере, к тому убеждению, что в Боге и в Нем Одном ее сила, ее очищение, ее спасение, а эта вера души есть уже дверь в Царство Небесное, не только в то Небесное Царство, которое будет в вечности наследием святых душ, но то царство, которое в нас. Эта нищета духа действительно блаженна, потому что душа, увидевшая свое бессилие, свою нечистоту и всю недостаточность ни к чему хорошему, теряет веру в себя, перестает надеяться на себя, а в этом и состоит начало веры и упования на Бога. Она находит Его там, где себя потеряет. И трудно ей, горько остаться в этой нищете, в этом безнадежии, и кажется ей, что она погибает, что нет ей спасения, нет помощи ниоткуда. Но это состояние безнадежия необходимо нужно пройти, чтобы прийти к вере. Нужно не только умом познать, но всем своим существом почувствовать свою немощь, пожить в ней, тогда только приходит душа к живой вере в Бога. Она Его увидит во всем действующим, когда перестанет сама, своею самостью действовать во всем. Она Его увидит царствующим, когда перестанет полагаться во всем на свой разум (№ 6, С. 400-401).

Вы хотите все постигнуть умом и тогда уж работать правильно над своим сердцем. Это не может быть дано человеку. Увидеть правильно свое состояние он не может до очищения греховности. Самый ум наш помрачен. А вы начинайте познание греховности с этой самой минуты, когда вы видите, что не понимаете себя. Это грех затмил око душевное, в этой духовной слепоте познавайте свою греховность, немощь своего естества. Так и во всем. Сейчас приходите к покаянию, к познанию греховности, не ждите, чтобы она открылась вашему уму, а познавайте ее в недостаточности того самого ума, в бессилии воли, в изменчивости сердечных чувств (№ 7, С. 403).

Я буду укорять тебя за излишнее самоукорение, за требование от себя совершенства. Един Господь совершен и всесвят, а мы, люди, все с немощами и недостатками. И как это хорошо, что свое совершенство мы можем получить только в Нем и чрез Него! Если мы веруем, что Он всемогущ, то должны веровать, что все Он может сделать для нашей пользы, если будет угодно Его святой воле. Если мы веруем, что Он всеблагий, всещедрый, то мы должны надеяться, что Он все даст, что нам нужно. Если мы веруем, что Он всеведущий, то должны полагаться вполне на Его волю, веровать праведности Его судеб, Его промышлений…У тебя есть недостатки, с которыми ты не в силах бороться иногда, ты просишь помощи Божией, и не чувствуешь помощи. Но ты не довольно трудилась, а самый труд этот необходим, необходимо увидать собственное бессилие, чтобы в борьбе укрепилась воля, а главное, чтоб узнала душа всю свою немощь, смирилась бы глубоко и всю свою надежду возложила на Господа Единого, спасающего нас (№ 5, С. 436-437).

Нашим смирением спасаются и ближние наши, огорчающие нас (№ 8, С. 441).

Смирение — есть единственное состояние духа, чрез которое входят в человека все духовные дарования. Оно есть дверь, которая отворяет сердце и делает его способным к духовным ощущениям. Смирение доставляет сердцу невозмутимый покой, уму — мир, помыслам — немечтательность. Смирение есть сила, объемлющая сердце, отчуждающая его от всего земного, дающая ему понятие о том ощущении вечной жизни, которое не может взойти на сердце плотского человека. Смирение дает уму его первоначальную чистоту. Он ясно начинает видеть различие добра и зла во всем, а в себе всякому своему состоянию и движению душевному знает имя, как первозданный Адам нарекал имена животным по тем свойствам, которые усматривал у них. Смирением полагается печать безмолвия на все, что есть в человеке человеческого, и дух человека в этом безмолвии, предстоя Господу в молитве, внемлет Его вещаниям... До ощущения сердцем смирения не может быть чистой, духовной молитвы (С. 207).

Познание своей греховности, своего неразумия, своего бессилия, своей недостаточности во всем приводит душу к вере разума. Отвержение своих хотений во всем приводит к деятельной вере, выражающейся в великой простоте и смирении. Первое приводит к чистоте ума, а второе — к чистоте сердца (С. 222).


Схим. Ардалиона:

Если они меня не понимают, если они меня осуждают, то так Господь им попустил, так надо для моего смирения, и больше этого надо. Всю жизнь свою я имела одну цель: уничтожить свою самость, чтоб Господь один жил и царствовал для меня во всем мире и в душе моей, чтобы Его силу во всем познавать, Его воле подклоняться, Его заповеди творить. Ведь в Нем одном добро и свет, и жизнь души. Но самость моя, как змея какая, и убитая, а все поднимает свою голову» (С. 483).

«Смирение — это та земля, на которую зерно [добродетели, подвиг] должно упасть, чтобы умереть, — умереть, чтобы ожить во Христе и оплодотвориться Духом. Если же оно не умрет, то едино пребывает, едино в своем несовершенстве человеческом, неприобщенное Христу» (С. 514–515).



35163 3023
Поделиться:
  • Скачать книгу в форматах: DOC PDF EPUB


Ïîäåëèòüñÿ ñòðàíèöåé
<a href="/books-and-publications/knigi/nositeli-dukha/?text=#">Носители духа</a>
|