A
A
A

Душевность.

         

 Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1 Кор. 2:14). Это мы видим на каждом шагу, ибо и мы сами, и окружающие нас не духовны, а душевны, находимся еще в ветхости. В лучшем случае сознаем себя такими, боремся, желали бы быть духовными, но недостаточно делаем для достижения этого. Мы можем и ценить духовных людей, но познать и понять их не можем, а считаем их духовными с чужого мнения, большей частью ошибочно. Плотского же человека надо поставить еще ниже душевного. Термин «ветхий человек» можно отнести и к душевному и плотскому. Оба еще ветхи, не обновились. Однако плотский человек грубее, чем душевный, более материален, слабее верует или и вовсе не верует в Иисуса Христа, о духовном же не имеет никакого понятия (см.: Гал. 5:19–21).

Вот еще тексты, подтверждающие сказанное: Это люди... душевные…, не имеющие духа (почему здесь слово «духа» с маленькой буквы?) (Иуд. 1:19).

 Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская (Иак. 3:15). Везде слово «душевный» в греческом тексте выражено словом "психикос"

Словом "психи" греки обозначали низшую часть души человека, общую с животными. Высшую же обычно выражают словом "ноос" или "нус", т. е. ум, разум.

В писаниях Святых Отцов очень много говорится о духовности, обόжении человека, о том, что человек делается богом по благодати, также и о плотском и душевном состоянии.

 Увы! Нет у душевных и плотских людей вкуса к чтению духовных книг. А если умом только читают, то остаются холодными и голодными, не понимают силы написанного и бросают чтение, обращаясь к докторам богословия, особенно протестантам…

Но мы, познав кое-что, как псы, возвращаемся на свою блевотину (см.: 2 Пет. 2: 22) и теряем небесные блага. Остается, и то лишь у некоторых, тоска о потерянном рае, а дел и трудов для возвращения его нет.

Новый повод к сугубому плачу о своей греховности, об измене Богу делами...

 

Вопрос. Душевность не есть ли проявление плотскости у верующих? Почему-то большинство очень склонно к душевности, любят сентиментальность, лирику в пении, в проповеди, елейность в голосе, обращении, поведении и т. д.?

Ответ. Не у верующих, а на верующих лишь заметнее эта душевность, поскольку особенно неестественна она христианам. Вместо ожидаемой духовности вдруг видишь ее суррогат — душевность, поэтому невольно и обращаешь внимание. Для меня это особенно было очевидным, когда я служил в Минске и видел пение верующими так называемых псальм. Ждут не дождутся они, когда окончится Литургия, после которой начинают петь эти псальмы. Положит тетушка в платочке щеку на ладошку, наклонит голову и чуть ли не со слезами поет какую-нибудь псальму, вроде «Гора Афон, гора святая»... Сердце щипет, бегут воспоминания. Она уже не в храме, а вся в прошлом: как была невестой, вышла замуж, хорошо или плохо жила в новой семье, а вот теперь старость, дети разлетелись и не слушаются, а то и обижают, некому пожалеть. И от этих сладких или горьких воспоминаний, от жалости к самой себе слезы уже сами собой потекли из глаз. Есть ли здесь хотя малейшая духовность? Это слезы душевные, плотские, Богом не приемлемые, ибо Господь лишь сердце сокрушенно о грехах и смиренно не уничижит (см.: Пс. 50:19).

Вопрос. А как смотреть на эмоциональность чисто религиозного характера? Например, представление себе и переживание страданий Господа или славы и радости Его Воскресения и другое?

Ответ. Здесь может быть у человека и душевность и духовность. Можно при воспоминании о страданиях Христовых чувствовать то же, что и при чтении интересного романа, в котором описываются муки невинного страдальца, т. е. раздражать свои нервы да слезки лить. Об этом много пишет епископ Игнатий (Брянчанинов), который говорит, что Господь отметает эту душевность. Она вредна, ибо подменяет собой духовность и, как будто удовлетворяя человека, на самом деле уводит его в сторону, прельщает.

Особенно это на женщинах заметно. Читая или слушая страстные Евангелия, они часто начинают рисовать в своем воображении картины предательства, избиений, оскорблений, распятия Иисуса Христа, страданий Богоматери, и у них возникает сильная, чисто естественная жалость ко Христу, доходящая до слез и рыданий. Если при этом еще они считают, что тем самым угождают Господу, любят Его, т. е. что они этим совершают доброе дело, то это состояние их, развиваясь, может дойти до болезненных ненормальных проявлений, до истерики и полного нервного расстройства[15].

С точки зрения духовной, повторяю, этот процесс развития душевности только углубляет всем нам присущую прелесть (ибо преподобный Симеон Новый Богослов говорит, что все мы находимся в жестокой прелести). Посмотрите, как кошка жалеет своих котят, как сердце наше склонно сочувствовать даже совершенно постороннему человеку, попавшему в беду и тяжело страдающему, как подчас глубоко жалеем мы раненых животных или когда их жестоко бьют, — все это чувства естественные, так сказать, органические или биологические, присущие и людям, и всем тварям земным. Здесь нет никакой духовности, ибо нет никакого подвига борьбы со своим ветхим человеком. Это чистая душевность. Но если мы эту душевность (естественную жалость или радость или тем более развиваемые сознательно, с волевым напряжением, внутренние страдания или восторги) примем за духовность, т. е. за действие благодати Божией, то мы глубоко погрешим и станем на путь, ведущий уже прямо к прелести. Именно этим особенно грешит католичество, и у нас она, к сожалению, часто встречается, но, к еще большему сожалению, не всегда распознается, не всегда находит противодействие со стороны духовенства, большей частью неопытного в духовных вопросах, да и мало интересующегося ими.

Вопрос. А каково правильное отношение к страданиям Спасителя, ведь они невольно вызывают те чувства, о которых вы говорите как о душевных?

Ответ. Я не касаюсь сейчас догматической глубины вопроса. Господь пострадал по любви к нам, погибающим в пучине греха. И ответить на эту любовь Божию мы должны любовью, но любовью не естественного нервно-психического возбуждения (т. е. чисто природного, органического) и тем более искусственно развиваемого (как в католицизме), а исполнением заповедей Его, очищением себя покаянием, евангельским поведением тела своего, души и духа, т. е. так, как повелел Господь. Он прямо сказал: Меня любит тот, кто исполняет заповеди Мои (см.: Ин. 14:21), а не тот, кто лишь слезки проливает и ничего не делает. Любящий Господа отвечает на Его великий подвиг своим, хоть и малым подвигом — побеждает свои душевные и плотские состояния и влечения, поборает их, заменяет их духовными и постепенно становится един дух с Господом.

 Епископ Игнатий (Брянчанинов) всех этих душевных христиан сравнивает с Надавом и Авиудом, сыновьями Аарона, которые принесли огонь чуждый в скинию и были поражены от Господа смертью (см.: Лев. 10:1–2). Когда христианин вместо духа, вместо исполнения заповедей, делом, словом, мыслью и всем настроением и всеми чувствами своими, как велел Господь, приносит Ему свои нервные, кровяные волнения, ощущения и т. п. и считает их за богоугодные и даже благодатные, как это имеет место у разных истеричек, у католиков, то Господь отметает их, не приемлет. И у нас среди православных мало найдешь людей, которые понимают, что эти состояния душевные, ложные, а не духовные.

Для распознавания их необходимо читать Игнатия Брянчанинова. Католики, например, ищут внешнего в духовной жизни: видений, прозрений, услаждений. Прельщенные и истерички, они возбуждают, создают сами в себе различные состояния всецело ветхого человека. Но восточные Святые Отцы решительно запрещают представлять себе чего-либо во время молитвы, возбуждать в себе какие-либо чувства (кроме чувства сокрушения о грехах) или стремиться к достижению каких-либо благодатных переживаний. Ибо все мы находимся в состоянии падения, и потому единственно истинным стремлением христианина может быть стремление к видению этого падения, к ощущению своей греховности, которое порождает покаяние и смирение.

Вопрос. А душевность может быть средством пробуждения души от спячки бесчувствия к духовной жизни?

Ответ. Нет. Душевность не духовность пробуждает, а еще более усиливает самое себя. Истинное, духовное приходит совсем иным путем — решительным, сознательным исполнением всего слова Божия без выделения в нем главного и так называемого второстепенного.

Вопрос. А каким же образом должно участвовать в этом сердце?

Ответ. Вот когда человек станет исполнять слово Божие, т. е. отвергать умом всякие ложные, суетные, пустые и т. п. помыслы, отгонять сердцем различные плотские, душевные пожелания и чувства, избирать волей только Бога, Его слово, а не «мир», тогда незаметно, таинственным действием благодати Божией откроется сердце и загорится в нем тот огонь, который Господь принес на землю (см.: Лк. 12:49).



26325 2854
Поделиться:
  • Скачать книгу в форматах: DOC PDF EPUB


Ïîäåëèòüñÿ ñòðàíèöåé
<a href="/books-and-publications/knigi/o-nachalakh-zhizni/?text=#">О началах жизни</a>

|