A
A
A

Комментарии

к книге иеромонаха Софрония (Сахарова) “Старец Силуан”

(по изд.: Essex. Англия. 1990).

Об авторе комментариев.

Нижеследующие комментарии принадлежат перу одного из духовных наставников середины 20-го века игумену Никону (Воробьеву. 1894-1963).     

Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) прошел жизненный путь типичный для богоискателя начала ХХ-го века: традиционно-религиозная (крестьянская) семья;  потеря веры в школе (реальном училище); безуспешный поиск смысла жизни в науке, философии и психологии (Психоневрологический институт в Петрограде); полное, до отчаяния, разочарование в жизни; вопль к неведомому Богу и поразительный ответ Божий; обращение к серьезному изучению богословия в Московской духовной академии. Затем - многолетнее подвижничество, завершившееся принятием монашеского пострига и священного сана в 1931-32 гг.; лагерные страдания 1933-1937 годов, после которых многолетняя работа в прислугах. В 1944 году - возобновление священнослужения, сначала на приходах Калужской, а вскоре Смоленской епархий. С 1948 года и до конца жизни - настоятель храма в городе Гжатске (ныне Гагарин) Смоленской области.

Что особенно значимо в его опыте для современного  человека?

В первую очередь - его поразительное по силе ревности и бескорыстности искание смысла жизни. На это он отдал все свои душевные и телесные силы, все немалые таланты и перспективы, которые открывались ему на поприще мирской деятельности. Не разочаровался ли он впоследствии, увидев, что потерял все в этой жизни? Два момента из его жизни дадут, возможно, исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Первый относится к 20-ым годам, когда он преподавал математику в средней школе в Сухоничах (Тверская губерния) и жил один, снимая половину дома. В другой половине часто собиралась молодежь повеселиться. Приглашали и его, поскольку знали его живой характер, умение играть на скрипке, петь, рассказывать интересные истории (об этом говорили школьники).  Нет, не откликнулся он на настойчивые приглашения симпатичных девушек и веселых ребят. Чем-то более интересным и неотложным, чем эти шумные собрания, был он занят. "За стеной смех, веселье, танцы, - рассказывал батюшка, - а меня это ничуть не трогало, сердце было занято совсем другим, и я лишь от всей души благодарил Бога за то, что он избавил меня от этой  пустоты и бессмыслицы».

Другой момент связан с его заключением. Когда батюшка прочитал  "Один день Ивана Денисовича", то, помнится, сказал: "Солженицын или не знал, или не посмел написать об ужасах лагерной жизни и изобразил лишь слабое ее подобие". И неоднократно возвращаясь к этой теме, батюшка каждый раз повторял: "Сколько раз, находясь там, я спрашивал себя: Согласился бы я сейчас поменяться своим положением с этими упитанными, здоровыми, вольными и всесильными над нами охранниками? И каждый раз без малейших колебаний отвечал: Нет, нет и нет".

Таков опыт чистой души, опыт познания блага духовных ценностей, перед которыми все земные наслаждения оказываются не более, как миг игры мыльного пузыря, который есть - и нет его, и человек остается у разбитого корыта бесплодно прожитой жизни.

Себя батюшка называл "лесным" монахом, поскольку ни в одном монастыре ему жительствовать не пришлось и духовно-опытного руководителя на своем пути он так и не встретил, хотя жаждал и искал усиленно. В последний период своей жизни он, указывая на известные слова святителя Игнатия Брянчанинова, которого особенно почитал, исходя также и из своего опыта знания современного духовенства, многократно повторял своим близким: в наше время не стало духоносных наставников, видящих душу человека и могущих безошибочно руководить им на пути спасения. Великое счастье, если найдете человека, искренне стремящегося к духовной жизни, знающего святых отцов не по букве, а по духу, разумного и не прелестного. Но и такие уже редкость. Остается одна внешность, вид благочестия, и игра в отцы и дети.

Поэтому, говорил он, будьте очень осторожны в выборе старшего попутчика в землю обетованную, особенно бойтесь любящих властвовать над духовными детьми, требующих под видом послушания подчинения себе и тем самым закрывающим собою Евангелие Христово. Тщательно знакомьтесь со священником, прежде чем ввериться ему, ибо здесь поспешность может обернуться гибелью души. Нужно самим не лениться и постоянно изучать святых отцов, руководствоваться их творениями, особенно же творениями святителя Игнатия Брянчанинова, изложившего великий опыт древних отцов применительно к нашему, крайне скудному духом времени.

Трудный и часто горький, но, в конечном счете, радостно- спасительный опыт самого игумена  Никона,  исполненный,  по его словам, ошибок и покаяния, падений и восстаний, показал ему, что главным условием и важнейшим признаком правильной духовной жизни христианина является все большее видение им глубокой поврежденности своей человеческой природы, постоянно влекущей его к греху, и невозможности ее исцеления собственными силами, без помощи Божией.

Однако такое внутреннее видение, являющееся, по часто цитируемому игуменом Никоном слову преподобного Петра Дамаскина, "первым признаком начинающегося здравия души", дается христианину лишь при постоянном понуждении себя к исполнению  всех заповедей  Евангелия и искреннем покаянии. Только исполнение заповедей и покаяние приводят человека к истинному смирению - единственно непоколебимому фундаменту дома спасения.

Но и здесь человеку должно быть очень внимательным к своим душевным состояниям и со всей решительностью пресекать как мечтательность ума (о высоких духовных дарованиях), так и искание сердцем благодатных переживаний, что является признаком скрытой гордости (особенно явно это обнаруживается у католических аскетов). Ибо и то, и другое, при кажущемся исполнении заповедей и наружном покаянии, приводит христианина к неминуемой прелести.

"Почему, - говорил он, - многие "срываются" в духовном делании? Потому, что подвиг свой основывают на тайном самомнении, гордости. До тех пор, пока  человек не  увидит своих немощей, страстей и не станет молиться как евангельская вдова, Господь не сможет приступить к человеку и оказать ему помощь". В одном из писем он эту мысль сформулировал в следующих кратких словах: "Успех в духовной жизни измеряется глубиною смирения".

Мысли эти заслуживают самого серьезного внимания, поскольку они - не плод теоретических богословских обобщений, но исходят из глубокого опытного познания  духовной жизни. 

В 1963 году, будучи уже очень больным, игумен Никон с живым интересом  прочитал слепой машинописный текст “Старца Силуана” иеромонаха Софрония (Сахарова). Многое в жизненном и духовном пути афонского подвижника он нашел подобным и родственным своему. Хотя некоторые места жизнеописания и высказывания старца вызвали у него сомнения в точности их передачи автором. В целом отзыв о. Никона о второй части книги (писаний самого старца Силуана) был положительным.

В отношении же первой части (текста самого иером. Софрония) игумен Никон высказал иное мнение. Оно выразилось, в частности, в тех пометках, которые он сделал “для себя” на полях текста. Из его слов, как, отчасти, и из приводимых ниже замечаний, следует, что о. Софроний неправильно понимал духовную жизнь. (Если бы о. Никон ознакомился с сочинениями о. Софрония “Видеть Бога как Он есть”, “О молитве” и др., то, без сомнения, он  оценил бы их, как написанные из того состояния прелести, которым заражены католические аскеты.)

В то же время игумен Никон был рад появлению этой книги как свидетельству непрекращающейся жизни Церкви, являющей себя миру в своих подвижниках.

Приводимые ниже комментарии - это основные замечания, которые о. Никон сделал на полях машинописного текста книги. Одни из них - лишь краткие размышления по отдельным вопросам, затронутым о. Софронием, в других - показывается ошибочность его суждений.

А. Осипов

 

В Комментариях курсивом даны цитаты из книги “Старец Силуан”, обычным шрифтом замечания о. Никона.

1. Глава "Приезд на святую гору". Стр. 14, слева, вверху, 2-й абзац: "Странна и непонятна духовная жизнь христианского подвижника; мы видим в ней сплетение поражающих противоположностей: демонические  нападения, богооставленность, мрак смерти и муки ада, с одной стороны, и богоявление и свет безначального бытия - с другой. И невозможно словом выразить этого".

Духовная жизнь это не хаос переживаний, каковым она может казаться человеку, лишь извне ее наблюдающему. Духовная жизнь развивается по вполне определенным законам, и она не менее закономерна, чем жизнь всего окружающего мира. Но познаются эти законы иным методом, нежели в науке, поэтому для рассудка они большей частью странны и непонятны.

По указанию святых отцов (Григория Синаита, Симеона Нов. Богослова, еп. Игнатия Брянчанинова), человек переживает состояние полной оставленности, сознания гибели, бессилия и прочее для того, чтобы через познание своих истинных "сил"  (а не мечтательных) стяжать смирение и вполне оценить благодать Божию, вполне оценить Спасителя и Его дары человеку, и не приписать даров Божиих себе, своему подвигу. Это смирение - начальное...

2. С. 14, справа: "Исключительно глубокое покаянное чувство Симеона вызывает вопрос: почему одни люди каются в своих грехах так глубоко и сильно, другие менее глубоко, а третьи - совсем слабо или вовсе не каются? Чем объяснить различие интенсивности сознания греха у людей? Мы не в состоянии ответить на этот вопрос: нам представляется невозможным проникнуть в тайну духовной жизни человека".

Объясняется жизнью человека. Чем больше грешит человек и не кается по силе своей, тем слабее говорит в нем совесть, которая дает человеку чувствовать грех. Можно быть мертвым душою и не ощущать никакого интереса к духовной  жизни, не ощущать греха и раскаяния. По мере же исполнения заповедей Божиих душа оживает, очищается, делается способной сильнее ощущать грехи, даже самые мелкие, пока не дойдет до духовного видения своей греховности. Это - первое духовное видение, по учению преп. Петра Дамаскина, который говорит, что первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих бесчисленных, как песок морской.

 3. С. 14-15: "...основою христианских религиозно-психических фактов является не подлежащее никакому определению абсолютно свободное действие Духа Божия".

Действующего не без причины, а в соответствии с духовным "устроением" человека, его постоянным, можно сказать, ежеминутным самоопределением к добру или злу, в чем и проявляется его свобода... Дух Божий всегда и всем хочет спасения и познания истины (1 Тим. 11;4) и делает все для спасения, но человек свободно отдается этому действию или свободно противится ему.

4. С. 15, слева: "Дары Божии сопряжены с известным подвигом".

Так, если  подвиг  правильный и ведет к смирению. Если же подвиг неправильный, то может удалить от Бога и вместо плодов Духа Святого принести плоды бесовские.

5. С. 15, справа: "Сущность греха - не в нарушении этической нормы, а в отступлении от вечной Божественной жизни, для которой сотворен человек и к которой он естественно, т.е. по природе своей, призван".

Сущность греха - в нарушении воли Божией, законов бытия, установленных Богом. Грех есть беззаконие – h amartia estin h anomia (1Ин.3;4 ).

6. Гл. "Монашеские подвиги". С. 17, слева: "В момент явления ему Бога он всем своим существом был "извещен", что грехи ему прощены. Исчезло адское пламя... его душой овладело новое сладостное чувство любви... Прекратилась молитва покаяния; ушло то неудержимое горячее искание прощения".

Карфагенский собор правилом 130-м предает анафеме тех, которые  говорят,  что  святые  в  молитве Господней слова: "остави нам долги наша",  произносят "по смирению, а не по истине" (См. слова преп. Исаака Сирина о покаянии, с. 523). Сисой Великий просил перед смертью время на покаяние.  Арсений Великий всю жизнь оплакивал свои грехи. Макарий Египетский сказал братии Нитрийской горы при последнем свидании: "Восплачемте, братие", и все заплакали. Все произведения еп. Игнатия (Брянчанинова) есть призыв к покаянию. И проч., и проч.

7. С. 19, слева: "...святые подвижники прошли чрез борьбу с демонами, и в этом смысле встреча с ними нормальное явление на путях к духовному совершенству...".

При правильном подвиге это дается в конце подвига, когда достигнуто бесстрастие; а при неправильном - приводит рано к "прелести" со всеми последствиями ее: высокоумием, тщеславием, гордостью и бесовскими видениями... 

8. С. 19, справа: "...сколько преступлений совершается в мире вследствие демонической духовности".

Возникающей вследствие неправильности подвига.

9. С. 19, справа: "Ум его все чаще и чаще находил то место внимания в сердце, которое давало ему возможность наблюдать за совершающемся во внутреннем мире души".

Как это совместить с стр. 12, справа: "...молитва вошла в сердце его и стала сама совершаться там день и ночь"? (Ср.: Преп. Максим Капсокаливит. Добротолюбие. Т. V).

10. С. 20: "...однажды... когда... чисто молиться не давалось... отец Силуан... с болезнью сердца говорит молитву: "Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?" И был ему ответ в душе: "Гордые всегда так страдают от бесов".

По епископу Игнатию Брянчанинову и всем свв. отцам, молитва человека должна быть молитвою покаяния, а не исканием благодати... Искание благодати есть признак скрытой гордости, делающей душу доступной бесовским воздействиям. Все - неоплатные должники пред Богом, недостойные милости Божией. Мы все достойны ада. Вот что значат слышанные слова.

11. С. 20-21: "Господи,- говорит Силуан,- научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа". И снова в сердце ответ от Бога: "Держи ум твой во аде, и не отчаивайся...". "Новое в указании Божием - "и не отчаивайся".

Нет, "новое" - "держи ум твой во аде", то есть смирись, а не ищи благодатных состояний, которых ни один человек не достоин. Долг грехов наших пред Богом неоплатный. Наше дело осознавать этот долг и умолять Бога о прощении и благодарить Его за все милости. А дать благодать - дело милости Божией сердцу сокрушенному и смиренному, но не плата за труд. Мы - рабы, которые обязаны исполнить все повеленное, чего не мог сделать вполне никто. Но и все сделав, мы должны считать себя рабами неключимыми (См. Луки, 17.7-10).

12. С. 20, справа внизу: "Держать себя во аде для него не было новым. До явления ему Господа он пребывал в нем".

Именно по причине отсутствия у старца Силуана надлежащего смирения, видения себя достойным ада и попустил ему Господь познать, кому приносятся его подвиги: "увидел перед собой беса, ожидающего себе поклонения." Об этом дальше о. Софроний пишет правильно (См.с. 21, абзац - От: "В том, что отныне", до: "на стяжание смирения").

13. Гл. "Учение старца". С. 35, слева: "...многие сначала с любовью прибегали к Старцу за наставлениями, но потом отпадали, потому что не могли они жить соответственно слову его".

Духовные отцы давали совет не "вообще", а по состоянию  спрашивающего, так чтобы спрашивающий мог выполнить совет. Не исполнивший же совета или заповеди Евангелия должен был сознавать себя грешным в этом и приносить покаяние и смиряться.

14. С. 37:  "О послушании".

Вся статья написана от "ума", а не из опыта и знания современного состояния Церкви. Жизнь самого старца Силуана показывает, что у него не было опытных руководителей, и вследствие этого он шел неверным путем и мог бы погибнуть в "прелести", если бы не особая милость Божия.

15. С. 41: "О Священном Предании и Писании", в конце: "Христово слово - "любовь", во все века останется тайною для всех филологов. Слово это есть имя Самого Бога, и его подлинный смысл открывается не иначе, как только действием Самого же Бога".

Нельзя упускать из виду следующих положений:

1) Каждый человек находится в состоянии падения, при котором слово Божие может быть понято очень ограниченно.

2) Действие Божие не может быть произвольным, оно всегда соответствует уровню  духовного состояния  человека.

3) По мере роста внутреннего, "нового человека", открывается  и  более глубокий, скрытый, смысл Писания. И как духовному росту человека поставлен идеал: "Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть", - так и понимание слова Божия беспредельно углубляется. "Мы имеем ум Христов",- говорит ап. Павел,- "Подобни мне бывайте, яко же аз Христу" и под. Через слово Божие и через внутреннее озарение (Дух Святой научит вас всему; «помазание», по ап. Иоанну; "звезда утренняя", по ап. Петру;) открываются такие тайны, о которых "ветхий человек" не может ничего знать. Поэтому богословы академические, не пришедшие от ветхости своей в состояние обновления, пробавляются "молоком" (Евр. 5,13) слόва Божия, переливая его в разные формы. Потому и протестанты никогда не войдут в глубину познания слова Божия, что толкуют его своим падшим разумом. Обновляется же христианин (и только христианин) исполнением заповедей Божиих, всех заповедей (а не по выбору), и покаянием: постоянным, глубоким, приводящим к смирению.

16. Гл. "Держи ум твой во аде и не отчаивайся".  С. 92, слева: "Держи ум твой во аде...".

Объяснение [о. Софрония] поверхностное, уводящее от существа дела. Мысль совсем не о необходимости возобновлять по своей воле вновь и вновь переживание адских мучений. Этими словами старцу Силуану было указано не искать "высоких Божиих даров" (см. св. Исаак Сирин. Слово 55), а смириться, увидеть себя ниже всякой твари, подобным адским узникам, недостойным никаких благодатных дарований.

Единственно правильный путь есть путь сознания своего недостоинства быть с Богом, сознания  погибели и, отсюда, плача о помиловании - словом, путь покаяния. "Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы, еже должни бехом сотворити, сотворихом." Все заповеди мы должны выполнять, но благодать Духа Святого и Царствие Божие дается не за дела, которые мы обязаны делать как творение и рабы Божии, а исключительно по милости Божией.  Старцу Силуану и было дано указание не искать благодатных состояний, а счесть себя недостойным их, и добиваться "держанием ума во аде" - глубокого, искреннего от всей души сознания, что он  падшее существо, недостойное Царствия Божия и каких-либо даров от Бога, что его дела и подвиги сами по себе не имеют положительной цены без смирения, а могут удалить от Бога...

 Словом, предлагалось увидеть грехи свои бесчисленными, как песок морской, увидеть и бессилие, невозможность своими подвигами победить их, придти к нищете духа, которая есть начальная ступень к особому благодатному смирению. Это все и познал старец, как видно из его собственных слов.

17. С. 92, справа внизу: "Из бледных и несвязных наших речей невозможно получить настоящего понятия о... жизни, где совмещаются предельное... страдание, с предельным... блаженством. Одно сопутствует другому странным образом. И если бы только страдание, то невозможно было бы его понести".

­- От отчаяния!

 "И если бы только блаженство, то тоже невозможно было бы его понести".   

- От гордости!

18. Гл. Х11 "О слове Божием". С. 99 "О значении молитвы за мир", справа, средний раздел: "В душе человека, не познавшего совершенной любви, две заповеди Христа не редко становятся в резкое взаимное противоречие. Любящий Бога - уходит от мира и погружается в некоторый духовный эгоизм... Страстно любящий человеческий мир... восстает на Бога...".

Странное рассуждение, наивное.

По словам игумена Никона, только совершенно не понимая христианства, можно допустить мысль о т.н. "духовном эгоизме" подвижника, "любящего Бога", но равнодушного к миру и спасающего (по незнанию "совершенной любви") только свою душу. Напротив, истинная любовь к Богу естественно рождает правильную (праведную) любовь к "ближним", ко всему тварному миру. И степень любви первой определяет уровень любви второй. Поэтому наша помощь ближнему в его спасении прямо зависит от духовного очищения собственной души.



28280 3363
Поделиться:
  • Скачать книгу в форматах: DOC PDF EPUB
  • Скачать книгу (на французском языке) в форматах: DOC PDF EPUB
  • Избранное. Скачать книгу в форматах:: DOC PDF
  • Письма игумена Никона Воробьёва (Аудиокнига): ZIP


Ïîäåëèòüñÿ ñòðàíèöåé
<a href="/books-and-publications/knigi/pisma-dukhovnym-detyam/?text=#">Письма духовным детям</a>