A
A
A

Почему православная семья называется «малой церковью»?

00:13:50
Поделиться
2 647
Cкачать фрагмент в форматах:
21

У святителя Иоанна Златоуста христианская семья называется малой церковью. Понятно, что под церковью в данном случае подразумевается не храм, а образ того, о чем писал апостол Павел: «Церковь есть тело Христово». Церковь есть целостный и здоровый организм, живущий жизнью Христа. А в чём задача Церкви в наших земных условиях? – Церковь –  это  не курорт, Церковь – больница. Т.е. задача Церкви на земле – исцелять от греховных ран и страстных болезней, которыми все мы охвачены. Исцелять!

Но многие люди, не понимая этого, ищут в Церкви не исцеления, связанного с трудом и скорбями, а временного утешения от своих скорбей. Однако ясно ведь, что человеку необходимо не просто временное утешение, а исцеление.

И вот, оказывается, что для подавляющего большинства людей лучшим средством или, можно сказать, лучшей больницей для исцеления души является семья. В семье соприкасаются два «эго», два «я», а когда подрастают дети, уже не два, а три, четыре, пять – и каждый со своими страстями, греховными наклонностями, эгоизмом. В этой ситуации человек становится перед лицом самой великой, трудной, но и такой задачи, решение которой приносит ему действительное благо не только в земной жизни, но и вечной.

Первое в ней: увидеть в себе свои страсти. Когда мы живём самостоятельно, в покое от семейных проблем и забот, без необходимости ежедневно выстраивать отношения с другими членами семьи, разглядеть свои страсти бывает не так-то просто – они словно таятся. Напротив, постоянно соприкасаясь с другими людьми, нам легче увидеть, что в нас живёт: меня кто-то толкнул – я мгновенно разозлился; увидел, что кто-то сделал что-то не так, как хотелось бы мне, – осудил его и пришел в раздражение; увидел, что у кого-то что-то лучше, чем у меня, – позавидовал.

В христианской семье и происходит постоянное соприкосновение друг с другом. Страсти проявляют себя, можно сказать, ежеминутно. Поэтому, действительно, православная семья может стать настоящей больницей, в которой открываются наши духовные и душевные болезни. В православной семье, при постоянном соприкосновении со своими домочадцами я могу увидеть, кто я есть на самом деле! Без семьи я, скорее всего, даже и не замечал бы своих страстей, не обращал бы на них внимания и чувствовал бы себя вполне хорошим и приличным человеком. А тут вдруг оказывается, что я совсем не хороший. Семья, при правильном, христианском взгляде на себя, позволяет человеку, наконец, увидеть, что он весь как бы с обнаженными нервами: с какой стороны не прикоснись – боль. Семья ставит человеку точный диагноз. А дальше – лечиться или нет – он должен решить сам. Ведь самое ужасное при болезни, когда я не вижу, не признаю, не хочу признавать, что я серьезно болен. Семья вскрывает мои болезни.

Мы все говорим: Христос пострадал за нас и тем самым спас каждого из нас, Он – наш Спаситель. А на деле мы совсем не чувствуем, что именно я, ни кто-то другой, а я нуждаюсь в спасении. Соседку мою, конечно, спасать надо. – Такая змея! А меня-то от чего спасать? Бывают у меня промахи, но, в целом, я вполне приличный человек.

В семье по мере того, как человек начинает видеть свои страсти, ему открывается, что в Спасителе нуждается, прежде всего, именно он, а не его соседка. Это уже начало второго действия в решении самой важной в его жизни задачи – стяжании истинной любви. Он видит, что оступается и падает не один-два, а десять-двадцать-сто – бесконечное число раз. При этом он начинает понимать, что сам, без сверхъестественной помощи исправить себя он не может. Решил, всё, больше я ни разу не вспыхну, сдержусь. И тут же, едва она меня чем-то «уколола», как я взорвался от ярости. Что делать? Пытаюсь, кажется, исправиться, хочу своего исправления, уже понимаю, что если не бороться со своими страстями, то во что же превратится наша жизнь. Но при всех попытках стать хоть чуть-чуть чище, вижу, что каждая попытка заканчивается провалом.

Тогда и начинаю по-настоящему сознавать, что мне нужна помощь. И верующий человек обращается к Христу. И по мере сознания своей слабости, по мере смирения и молитвы начинаю постепенно видеть, что Он действительно мой Спаситель. Осознав это, уже не просто в теории, а на практике, самой своей жизнью, начинаю познавать Христа, обращаться к Нему за помощью с еще более искренней молитвой: Господи, помилуй, Господи, спаси. С молитвой не о всяких своих земных делах – о здоровье, успехах и т.д. Нет. Но с молитвой об исцелении своей души от страстей: Господи, прости меня, и помоги мне исцелиться, сам я исцелить себя не могу.

Опыт не одного человека, не десяти, не ста, не тысячи, а огромного множества христиан показал, что искреннее покаяние, сопряженное с посильным понуждением себя к исполнению заповедей, является необыкновенно сильным средством исцеления души. Искреннее покаяние очищает внутреннее зрение, и человек начинает видеть все больше и больше собственных грехов, а затем и сами их страстные корни, скрывающиеся в его сердце. Это ви́дение приводит к еще большему осознанию, что сам я не могу ничего сделать со своими страстями, которые не просто мешают мне по-человечески жить, но и губят меня. Это осознание на языке православной аскетики называется смирением. И лишь по мере смирения Господь помогает человеку очиститься от страстей. Повторю, опыт огромного множества христиан за всю историю христианства подтверждает это.

Христианство – это экспериментальная наука, это, прежде всего, опыт – опыт борьбы со страстями и опыт жизни со Христом и во Христе. Любой христианин при желании может к этому опыту приобщиться.