A
A
A

Вопросы о священстве


- В служении современного священника множество направлений – Литургия и келейное правило, учеба в семинарии и самообразование, епархиальные послушания и пастырские беседы, поиск жертвователей и ремонт храма. При этом никто не освобождает батюшку от воспитания собственных детей и заботы о семье. Как молодому пастырю не потеряться, как правильно расставить приоритеты, что поставить во главу своего служения, чтобы оно действительно было плодотворным, а не пустым?

- Господь об этом сказал: «Сие (то есть все эти дела: епархиальные, приходские, семейные) – нужно делать». А дальше? – «И того не оставлять». И того - главного, то есть молитвы и жизни по заповедям Господним. Ищите прежде всего Царства Небесного…А то мы все, к сожалению, как в землю вгрыземся – так уже и неба не видим.

Нет религии без молитвы. И если батюшка не будет учиться молиться, и не будет учить молитве свою семью и других людей, то его священническое служение просто обессмысливается и никогда он настоящим священником не станет, а превратится …в «жреца». Жрец – это тот, кто исполняет лишь внешние функции: совершает богослужения, управляет верующими, приносит жертвы, возносит гласные молитвы и так далее. Но чтобы быть священником, который бы научал людей приобщаться Духу Божьему, нужно постоянно работать над собой: назидаться молитвой и словами святых отцов.

Что это значит? Необходимо, как можно чаще, находить минуты помолиться в себе от всей души: не прочитать молитву, а именно помолиться. И обязательно ежедневно читать святых отцов, хотя бы страничку-другую, - хотя бы одно письмо, например, святителя Игнатия (Брянчанинова) или игумена Никона (Воробьева).

Ну скажи́те, трудно, одну страницу в день прочитать? Трудно остановить себя на минуту и помолиться? Необходимо положить себе хотя бы малое, но обязательное правило. К сожалению, идя на поводу своей лени, мы подменяем молитву, домашнюю и церковную, вычитыванием молитв или совершением богослужебных чинов без внимания и понуждения себя – стоим в алтаре, а витаем во всей Поднебесной…


- Заступлюсь за батюшек: как правило, каждый священник - настоятель, который отвечает и за весь приход, и за состояние храма, и за семью, - и неудивительно, что часто ему трудно найти баланс между внимательной духовной жизнью и внешними попечениями.

- Чепуха: в храме, дома, в городе, где угодно полно возможностей. Разве трудно на минуту остановиться и сказать себе: «Всё, стоп: я уже совсем закрутился. Вот, у меня две минуты», - и от всей души вздохнуть: «Господи, помилуй меня, грешного». Никакие дела не могут этому помешать! И не важно, кто я: хоть настоятель, хоть благочинный, хоть архиерей, но если не находить в течение суток этих драгоценных одной-двух-трёх минут, чтобы остановить себя и помолиться от всей души, то что тогда проку от такого священства? Он просто мирской чиновник, лишь прикрытый церковной одеждой.

И тогда все эти фразы, которые говорятся с амвона: «Возлюбленные братья и сестры, молитесь!» - будут ни о чем. «Молитесь», - а что это такое? – объясните, пожалуйста, научите: что значит «молиться», и как молиться правильно? Но не сможет научить молитве тот, кто сам не будет молиться. А научиться молиться он тоже не сможет, если не будет как можно чаще останавливать себя на святые минутки обращения к Богу. Очень помогает этому регулярное чтение православных отцов, живших Духом Божиим, таких, как: прп. авва Дорофей, святитель Игнатий Брянчанинов, игумен Никон Воробьев, Валаамский старец схиигумен Иоанн (Алексеев)...


- Священника, в первую очередь, оценивают по его проповеди. И конечно, каждый батюшка стремится говорить хорошо. Но далеко не у каждого это получается. Как должен готовиться к проповеди священник со средними ораторскими способностями, чтобы своим словом принести людям пользу?

- Прежде всего, не стремиться ораторствовать, но говорить просто, не думая об искусстве слова. А есть и другой, по-моему, очень хороший вариант: зачитывать душеполезные места или письма из названных отцов. Вышел на амвон: «Я сейчас зачитаю вам одно интересное письмо. Послушайте». Ведь, сколько есть замечательных назиданий! Да никакой проповеди больше не надо! «Вам понравилось? В следующий раз другое прочту». Вот что надо.


- Так не принято, Алексей Ильич.

- Оставьте это «не принято». Единственная трудность здесь в другом – батюшке нужно читать, выбирать. Но без труда не вынешь рыбку из пруда. Уверяю вас, что верующие будут благодарны, и батюшку на руках носить будут! Примеры уже есть.


- Затронем проблему многоклирных приходов. Может быть, я ошибусь, но мне кажется, что в советское время во время гонений на Церковь настоятель и его подчиненные-сослужители чаще служили «душа в душу». А теперь на многоклирных приходах нередки натянутость, напряженные отношения и даже конфликты – скрытые и явные. Почему так изменилась ситуация, почему настоятель и младшие священники часто не могут найти общий язык, и какую позицию должен занимать «второй» священник, чтобы на приходе был мир?

- Хочу вас утешить: то, о чем вы говорите, началось с самого первого века. Почитали бы апостола Павла: «Я Петров», «Я Аполлосов», «Я Павлов», «А я Христов». И - друг на друга! Это изначальная человеческая болезнь, которая особенно видна на фоне учения Церкви о святости. Но развивается она потому, что мы ничего не делаем, нисколько не боремся со своими страстями и страстишками, - хотя бы чуть-чуть. Ведь сколько в нас зависти, сколько тщеславия, сколько самомнения! Поэтому любого повода достаточно, чтобы возник конфликт.

Батюшка Никон часто повторял, что са­мые страшные враги священства — это, с одной стороны, человекоугодие, стремление понравиться народу, с другой — властолюбие, желание иметь духовных чад (послушных рабов) и командовать, хотя бы тремя старухами. Это стремление превращает священника в достойного сожаления фарисея, от­вергнутого Богом и вызывающего лишь осуждение и насмешки у людей.

Нужно относиться и к людям, и к своему начальству просто, без человекоугодия - насколько это только возможно, и не льстить никому. Вот если бы научиться так вести себя, тогда, смотришь, и отношения на приходе приобретали бы иной характер.

Но до тех пор, пока мы не видим своих страстей и страстишек, мы никогда не сможем с великодушием относиться к страстям других людей. Только увидев себя больным, можно снизойти к немощам другого.

Но как это увидеть? Игумен Никон (Воробьев) приводил такой пример: на полянке лужица, в ней прозрачная, чистая водичка. Но проведите палочкой по дну - муть-то какая поднимется! Так и мы: пока нас не трогают – до чего хороши! А если затронуть? Необходимо помнить - все мы больны, все находимся в больнице этого земного мира!


- Для современного священника отец Никон – это идеал священника: образ, близкий к нам по времени, но связывающий нас с древней святостью, и в этом смысле он является примером для подражания. Только вот, как правильно подражать? Что в отце Никоне было от древних святых, и чем он отличался от них, сообразно другим условиям его жизни? То есть в чем современный батюшка может подражать древним отцам, и в чем наше время требует другого поведения?

- Знаю только одно: это был действительно святой человек, а уж степень его святости может измерить только Бог. И древние святые достигали разных уровней.

Кстати, в связи с этим стоит отметить: некоторые думают, что в раю все будут одинаковы. Ничего подобного! И там будет бесконечная степень различия.

Но что главное характеризовало всех святых – это смирение, или ви́дение своей греховности и своего недостоинства перед Богом. Как писал прп. Пётр Дамаскин: «первым признаком начинающегося здравия души является ви́дение грехов своих, бесчисленных как песок морской». Это основное и видим у великих святых древности. Преподобный Сисой Великий просил пришедших за его душой Ангелов помолиться, чтобы Господь дал ему еще время для покаяния. Преподобный Пимен Великий говорил: «Поверьте, братия, где будет сатана, туда буду ввергнут и я». А он (Пимен Великий) воскрешал мертвых. Так и все угодники Божии до самой смерти оплакивали свои грехи, свой неоплатный долг пред Богом.

В наше время таких подвижников и подвигов нет. Но есть то, что, по словам древних отцов, может восполнить нашу немощь. Отец Никон писал: «Если безропотно понесем свои скорби и тяготы, то и нам вменится это кратковременное страдание, как работникам единонадесятого часа, как будто бы мы подвизались всю жизнь. Более того, Антоний Великий, авва Исхирион и другие утверждают, что спасающиеся в последние времена безропотным терпением скорбей будут прославлены выше древних Отцов.


- Какова роль матушки в жизни батюшки и вообще на приходе?

- Матушка призвана отвечать женщинам на очень многие вопросы. На те, которые, может быть, не всегда удобно задать батюшке – специфически женские вопросы, как и многие другие, касающиеся духовной жизни, но по которым женщина предпочитает обратиться к женщине. Это естественно. Тем более, что священнику часто бывает и не совсем удобно разговаривать и обсуждать т. н. деликатные вопросы, особенно с молодыми. Поэтому матушке надо также образовываться и также воспитываться, как и самому батюшке.


- А как вы думаете, насколько велика роль внешнего консерватизма в служении матушки: скажем, не носить брюк, или постоянно носить платок. Имеет ли это значение в наше время? Например, постоянно ходить с покрытой головой - достаточно неудобно, и иногда думаешь, имеет ли это вообще духовное значение, или можно относиться к этому проще, и внешне быть «как все»?

- Церковь не знает таких вещей, как брюки, юбки, платья. Она знает другое: одеяние скромное или нескромное, целомудренное или неприличное. Вот это Церковь знает, и здесь матушка, конечно, должна быть примером для всей общины и в одежде, и в поведении. О деталях же – советоваться с совестью и Евангелием.


- Алексей Ильич, в своих лекциях Вы часто подчеркиваете, что все, что с нами происходит, происходит исключительно по воле Божией, по промыслу Божиему. Но вот пример. Прп. Макарий Оптинский писал об Игнатии (Брянчанинове): «Если бы он пошел другой дорогой (если бы он смог осуществить тот путь, к которому он призывался Промыслом Божиим, – путь пустынножительства), то у нас в России был бы второй Арсений Великий». Но святого Игнатия поставили настоятелем фасадного монастыря на пути из Петербурга в Москву, и он не смог осуществить свое призвание. То есть все-таки получается, что иногда люди поступают вопреки промыслу Божиему?

- Во-первых, Господь лучше, чем мы, знает, где кому полезнее, и говорить, что кто-то может поступить вопреки промыслу Божиему, просто странно. Бог видит нашу душу и соответственно ставит человека на тот путь, который наиболее соответствует и полезен его духовному состоянию.

О том же, насколько свт. Игнатия влекла другая дорога, упоминаемая прп. Макарием, с полной очевидностью открывается из его откровенных признаний.

О своем настоятельстве в столичной Сергиевой обители он писал: «Ни к чему в ней не прилепилось сердце, ничего мне в ней не нравится. Я занимаюсь устроением ее как обязанностью, принуждаю себя любить Сергиеву пустынь. Обитель эта совершенно не соответствует потребностям монашеской жизни. Одного прошу, чтоб развязали меня с Сергиевой пустынью. Всякое решение Святейшего Синода приму с благодарностью». В другом письме он открывает свою душу: «Я всегда желал глубокого уединения… С тою целью оставил я мир, с этой постоянною целью совершаю двадцатый год в монастыре».

Не по душе был ему этот шумный, людный монастырь. Не этой дороги он желал, но вопреки его воли поставленный на нее Императором, он с достойным всякого подражания терпением шел ею половину своей сознательной жизни. Поэтому, прекрасно знавший об этом прп. Макарий, когда писал о другой дороге свт. Игнатия, то говорил не о его измене избранному пути, а о действии промысла Божия, поставившего его на тот путь, который был наиболее полезен и ему, и Церкви. И действительно наша Церковь получила великого Игнатия – великого духовного наставника всех искренно ищущих евангельской жемчужины (Мф. 13: 45-46).


- То есть даже святитель Игнатий в этом нуждался..?

- Ничего удивительного. Очень возможно, что для него такое искушение было необходимо. Преподобный Макарий Великий нуждался, и Господь его послал к двум замужним женщинам … поучиться смирению. Прп. Антоний Великий к сапожнику был послан - так же поучиться. Нет человека на земле, у которого была бы полнота всех добродетелей и ему уже нечему было учиться. Вот и Игнатий – значит, и для него тоже это было самым полезным, и, как видим, для всей Церкви.


- Помогите разобраться еще с одной проблемой. К «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» православные христиане относятся с благоговением. Но лично для меня многие эпизоды этой книги совершенно непонятны, душа против них буквально восстает. Например, история о житии иеромонаха Антония, который подвизался рядом с преподобным Серафимом как его ученик, часто пребывая в его пустыньке. Но отец Серафим, как сказано в «Летописи», «провидя путь Антония», отослал его от себя в послушание к преосвященному Антонию Воронежскому. Дальше рассказывается: «Прозорливый преосвященный Антоний» приказал ему, «по внушению свыше» пойти пешком на поклонение киевским святым в тяжелой 17-фунтовой чугунной шапке Питирима Тамбовского. При этом «преосвященный приказал послушнику Антонию идти всю дорогу, не снимая шапки», а когда тот, с усердием выполнив послушание, вернулся к владыке, он приказал ему «вторично повторить то же путешествие». По совершении этого подвига у Антония от тяжести чугунной шапки «лопнули оба глаза», но зато, резюмирует автор, ослепнув телесно, «он прозрел духовно».

Непонятно, как святой Серафим, будучи прозорливым, мог так жестоко поступить с преданным ему послушником? И что это за «духовный» и «прозорливый» владыка, который творит такие зверства «по внушению свыше»? Если такова духовная любовь, то не захочешь вообще никакой духовной жизни…

- Не забывайте, что основным источником всех сказаний о Серафиме Саровском в Дивеевской летописи был Мотовилов, тридцать лет бывший бесноватым. Неужели не понятно, что может сказать такой человек? А мы принимаем всё это за чистую истину! К Дивеевской летописи нужно относиться осторожно. Приходится сожалеть о другом, что иерей Леонид (позднее митрополит Серафим (Чичагов)) так некритично отнесся к этим материалам.


- А как быть с тем, что после написания Летописи ему явился сам преподобный Серафим, поклонился в пояс и сказал: «Спасибо тебе за летопись. Проси у меня все, что хочешь за нее»?

- Тот факт, что в Дивеевской летописи много моментов, которые прямо противоречат всему образу, духу и бесспорному учению преподобного Серафима (ведь сохранились и его прекрасные письменные наставления), ставит под большое сомнение этот факт. И великим святым бывали подобные видения, и даже они иногда попадались в бесовскую ловушку. А отец Леонид едва ли в то время имел какую-то высоту.

Нужно не смущаться подобными пассажами, а отсеивать их при чтении. Но издающие Летопись буква в букву, как Священное Писание, конечно, берут на себя немалую ответственность, «смиренно» оправдывая свою безответственность в столь серьёзных вопросах. Нужно не забывать слов Христа: горе тому человеку, через которого соблазн приходит (Мф. 18: 7). Мотовилов – бесноватый человек, и к его свидетельствам надо относиться соответствующим образом.