A
A
A

Семья — «Малая церковь» (Лобня, 2016.02.28)

2:09:55
Поделиться
29 394
Скачать лекцию в форматах:
588

СЕМЬЯ – МАЛАЯ ЦЕРКОВЬ


Всем известно, какие новые проблемы и подчас сложные ситуации возникают, когда два человека, он и она, вступают в совместную жизнь. Одна из них, нередко приобретающая острые формы – это характер взаимоотношений супругов, особенно касающийся их прав и обязанностей.

В древности, и даже не в столь отдаленные времена, женщина в семье, в браке находилась, можно сказать, на положении рабыни, в полном подчинении у отца, мужа и не имела никаких собственных прав. Само собой разумеющейся была традиция, скажем так, абсолютного монархизма в семье во главе со старшим мужчиной. Какие формы приобретал такой монархизм, зависело от главы семьи.

В последние два столетия, особенно в настоящее время, в связи с развитием идей демократии, эмансипации женщины и равноправия супругов, все сильней проявляет себя другая крайность: женщина становится не просто равноправной, но нередко приобретает доминирующее положение в семье.

А где правильно? Как лучше? Какая модель разумней с христианской точки зрения? Ответ: ни та, ни другая – обе нехороши. Православие предлагает понимание этого вопроса, которого прежде не было, да и не могло быть. Предлагает, если хотите, третий вариант. И он действительно необычен.

Мы нередко не придаём должного значения тем словам, которые встречаем в Новом Завете: в Евангелии, в Апостольских Посланиях. А там содержится мысль, которая совершенно изменяет взгляд на брак и по сравнению с тем, что было, и по сравнению с тем, что стало. Попытаюсь объяснить на примере.

В каком отношении между собой находятся различные части и детали, например, автомобиля? Их множество, из них собирается автомобиль, ибо он есть не что иное, как только совокупность правильно соединенных частей в одно целое. Поэтому его можно разобрать, разложить по полочкам, что угодно изменить, заменить

А человек – то же самое или что-то принципиально другое? Ведь, тоже, кажется, имеет множество «деталей» – членов и органов, тоже закономерно, гармонично согласованных в теле. Но тем не менее понимаем, что тело не составлено из руки, ноги, головы и так далее, не образовано из соединения соответствующих органов и членов, а является единым и неделимым организмом, живущим одной и единой жизнью.

Так вот, брак, утверждает христианство – это не просто соединение двух «деталей» – мужчины и женщины, чтобы получился новый «автомобиль», которому безразлично, что в нём чему подчинено. Брак – живое тело, и такое взаимодействие членов, в котором всё находится в сознательной взаимозависимости и разумном взаимоподчинении. Он - не какая-то абсолютная монархия, в которой жена должна подчиниться мужу, или муж стать рабом жены. Брак – и не то равноправие, при котором не разберешься, кто прав, а кто виноват, кто кого должен, в конце концов, слушаться, когда каждый настаивает на своем. И дальше что? Ссоры-перездоры, кто кого в этот раз победит, хоть святых (иконы) выноси. И всё это в долгом-ль времени иль вскоре приводит к полной катастрофе семьи - ее распаду. С какими при этом переживаниями и бедами!

Да, супруги должны быть равны. Но равенство и равноправие – это совсем разные понятия, смешение которых грозит бедой не только семье, но и любому обществу. Так, генерал и солдат, как личности и граждане, конечно, равны, но они обладают и должны обладать разными правами. В случае же их равноправия армия превратится в хаотическое сборище людей, не способное осуществлять свою миссию. А в семье, какое возможно равноправие, чтобы при полном равенстве супругов сохранялось ее целостное единство? Православие предлагает следующий ответ на этот жизненно важный вопрос.

Отношения между членами семьи и в первую очередь между супругами должны строиться не по правовому принципу, но по принципу живого органического тела. Каждый член семьи это не отдельная горошина среди других, но живая клетка единого организма, в котором, естественно, должна быть гармония, но которая невозможна, где нет порядка, где анархия и хаос.

Хочется привести еще один образ, который помогает раскрыть христианский взгляд на взаимоотношения супругов. У человека есть ум, есть сердце. Как под умом разумеется не мозг, а способность мыслить, рассуждать и решать, так и под сердцем разумеется не орган, который качает кровь, но само средоточие человеческого существа – способность чувствовать, переживать, оживотворять все тело.

Данный образ – если смотреть в целом, а не индивидуально – хорошо говорит об особенностях мужской и женской природы. Мужчина действительно больше живёт головой. «Рацио» является у него, как правило, первичным в жизни. Женщина же живёт больше сердцем, чувством. Но как ум, так и сердце неразрывно соединены между собой и абсолютно необходимы человеку, так и в семье для ее полноценного и здорового существования совершенно необходимо, чтобы муж и жена не противостояли, а взаимодополняли друг друга, являясь, по-существу, умом и сердцем единого тела семьи. Оба «органа» равно необходимы для всего «организма» семьи и должны соотноситься между собой не по принципу соподчинения, а именно взаимодополнения. В противном случае никакой нормальной семьи не будет.

Теперь возникает практический вопрос, как этот образ можно применить к реальной жизни семьи? Вот, например, супруги покупать или нет какие-то вещи. Она: «Я хочу, чтобы они были!» – Он: «Ничего подобного, обойдемся и без них!» – И начинается накал страстей. Что дальше? Разделение между умом и сердцем? Может, разодрать на две части живое тело и бросить их по разным сторонам?

Христос говорит, что мужчина и женщина в браке уже не двое, но одна плоть (Мф.19:6), одно тело. Апостол Павел очень наглядно объясняет, что означает это единство и целостность плоти: Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Поэтому, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (1 Кор. 12, 15. 16. 21. 26).

Но как мы относимся к собственному телу? Апостол Павел пишет: никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее (Еф.5, 29). Свт. Иоанн Златоуст говорит, что муж и жена подобны рукам и глазам. Когда руке больно, то плачут глаза. Когда глаза плачут – руки утирают слёзы.

Вот здесь и стоит вспомнить заповедь, которая изначально дана человечеству и подтверждена Иисусом Христом. Когда дело доходит до окончательного принятия решения, а обоюдного согласия нет, требуется, чтобы кто-то имел моральное, по совести, право последнего слова. И, естественно, это должен быть голос ума и необходимость добровольного подчинения ему сердца. Эта заповедь оправдывается самой жизнью. Мы ведь прекрасно знаем, как иногда чего-то очень хочется, а нам говорят: «Это не полезно». И мы признаем эти слова разумными и добровольно подчиняемся им. Вот и сердце, как учит христианство, должно контролироваться умом. Понятно о чём принципиально идёт речь – о приоритете голоса мужа.

Но ум без сердца – это ужасно. Это изображает известный роман английской писательницы Мэри Шелли «Франкенштейн». В этом произведении главный герой, Франкенштейн, изображен очень умным существом, но не имеющим сердца – не анатомического органа тела, а способности любить, проявлять милосердие, сочувствие, великодушие и т. д. Поэтому Франкенштейна и человеком-то просто невозможно назвать.

Однако и сердце без контроля ума неминуемо превращает жизнь в хаос. Только стоит представить себе свободу бесконтрольных влечений, желаний, чувств…

Таким образом, муж, олицетворяющий ум может и должен упорядочивать жизнь семьи (так в идеале, в норме, в реальной жизни иные мужья ведут себя совершенно безумно). То есть единство мужа и жены должно осуществляться по образу взаимодействия ума и сердца в человеческом организме. Если ум здоров, он как барометр точно определяет направление наших влечений: в одних случаях одобряя, в других – отвергая, чтобы не погубить всё тело. Так мы устроены.

К подобному согласию призывает супругов христианство. Муж должен относиться к жене так, как относится к своему телу. Собственное тело никто из нормальных людей не бьёт, не режет, не причиняет ему нарочито каких-то страданий. Это главный принцип жизни, который в наибольшей степени соответствует тому, что называется любовью. Когда мы едим, пьём, одеваемся, лечимся, то по какой причине это делаем – конечно, по любви к своему телу. И это естественно, так и должно делать. Столь же естественным должно быть и подобное отношение мужа к жене и жены к мужу.

Да, так должно быть. Но мы прекрасно помним и русскую пословицу: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Что это за овраги, если применить эту пословицу к нашей теме? Овраги – наши страсти. «А я не хочу» - и всё тут! И конец любви и разуму! Именно страсти являются корнями всего того, что разрушает семью.

Какова общая картина бракосочетаний и разводов на данный момент всем нам более-менее известно. Статистика не просто тяжелая, а ужасающая. Количество разводов таково, что уже вообще угрожает жизни народа. Потому что семья – это семечко, это клеточка, это основа, это закваска общественной жизни. Если в обществе не будет нормальной семейной жизни, во что оно превратится?!

Христианство обращает внимание человека на то, что первичной причиной разрушения брака являются, в конечном счёте, наши страсти. В каком смысле страсти? О каких страстях речь? – Слово «страсть» неоднозначно. Страсть – это страдание, но страсть – это и чувство. Слово «страсть» можно употребить и в положительном, и в отрицательном смысле. Ведь, с одной стороны, страстью можно назвать и возвышенную любовь. Но с другой - этим же словом можно назвать и самое безобразное порочное влечение. Но, как сказал замечательный наш мыслитель Иван Васильевич Киреевский (+1856): умом всё управляется, а страстью всё живёт.

Христианство призывает человека к тому, чтобы окончательное решение всех вопросов принималось разумом, а не безотчётным чувством или влечением. Но это ставит перед человеком труднейшую и благороднейшую задачу необходимости бороться со стихийной, страстной, эгоистической стороной своей природы, фактически, с самим собой. Потому что наши страсти, наши чувственные влечения становятся как бы нашей второй природой. И самое трудное, конечно, это победить их.

Не случайно написал поэт:


Бой с самим собой

Есть самый трудный бой.

Победа из побед –

Победа над собой[1].


В связи с этим возникает еще один очень важный вопрос. Что же должно быть началом, твёрдым основанием семьи? Большинство людей, не задумываясь, ответят, что таким основанием должна быть любовь. Нам очень нравится это слово, и мы его постоянно произносим: «любовь-любовь-любовь». Но что это такое, о какой любви идёт речь?

Можно говорить о нескольких видах любви. Применительно к нашей теме остановимся на двух из них. Одна любовь – это та самая, о которой мы постоянно говорим, слышим, про которую смотрим по телевизору и т.д. Это взаимное влечение мужчины и женщины друг к другу, которое выражается в том, что можно назвать, скорее, влюблённостью, чем любовью.

Но и в самом этом влечении есть градация – от низшей до высшей точки. Это влечение может принимать и самый низменный, отвратительный характер. Но оно может быть и по-человечески возвышенным, светлым, романтическим чувством. Однако даже самое светлое выражение этого влечения есть не что иное, как очеловечивание животного инстинкта. Этот инстинкт – инстинкт продолжения жизни, и он присущ всем тварям земным. Повсюду на земле всё летающее, ползающее, бегающее имеет этот инстинкт. В том числе и человек. Да, на низшем – животном – уровне своей природы человек тоже подчинен этому инстинкту. И этот инстинкт действует в человеке независимо от его разума. Не разум является источником взаимного влечения мужчины и женщины, а природный инстинкт. Разум может только отчасти корректировать это влечение, или останавливать усилием воли, или давать ему «зеленый свет». Но никакой любви в христианском смысле этого слова в этом влечении нет. Это совсем не та любовь, которую проповедует христианство.

Романтическая любовь – влюбленность – может внезапно вспыхнуть и столь же внезапно погаснуть. Пожалуй, почти все люди переживали чувство влюбленности, а многие и не один раз – и действительно, оно вспыхивало и угасало. Сегодня, казалось бы, любовь навек, а завтра – уже ненавидят друг друга. Правильно сказано, что от любви, от такой любви, до ненависти – один шаг. Животный инстинкт – и ничего более. Если человек при создании семьи движим только этим инстинктом, и если он не придёт к пониманию того, к чему в отношении брака призывает христианство, то его семейным отношениям грозят, скорее всего, самые печальные последствия.

Говоря «призывает христианство», мы не должны думать, что речь просто о какой-то специфике христианского мировоззрения. Христианство не придумывало новых норм жизни, оно лишь открыло для нас то, что является изначальным законом человеческой жизни. Точно так же, как когда мы говорим, что кто-то открыл такой-то физический закон. Не Ньютон же, например, установил закон всемирного тяготения. Нет, он только открыл, сформулировал и, если хотите, обнародовал его – только и всего. Так и христианство предлагает, по сути, не что-то новое, не какое-то собственное узко специфическое понимание, но оно открывает нам лишь то, что присуще человеку изначально, по самой его природе. Заповеди, данные Христом, есть законы нашего бытия, раскрытые Им для нас, для того, чтобы мы могли вести правильную жизнь.

Христианство учит, что Бог есть любовь. Это говорит о том, что и человек, созданный по образу Божию, должен следовать закону любви. Но совсем не той любви-влюбленности, любви-страсти, о которой мы сейчас говорили. О какой же любви речь? – О той любви, о которой говорится в Евангелии, и о которой подробнее писали святые отцы – опытнейшие психологи, я бы так их назвал. Не просто люди умные и образованные в области человеческой психологии. Нет, но именно опытнейшие, прошедшие путь познания самих себя, победившие в себе страсти и, очистившись, пережившие в себе, что есть любовь Божия.

Что же святые отцы говорят по рассматриваемому нами вопросу? Если подходить слишком поверхностно, то обычный человек может даже и отвернуться от их учения. Почему? – Потому что они говорят, что обычная человеческая любовь, которая столь прекрасна в глазах мира, – это ещё далеко не любовь. Это, как точно отметил известный мыслитель священник Павел Флоренский, бывший до революции профессором Московской духовной академии, – лишь переодетый эгоизм. Что это означает? – Это означает всем известную реальность нашей жизни: сегодня я тебя люблю, а завтра ты меня чем-то «уколешь», и я тебя возненавижу. То есть я люблю тебя ровно до тех пор, пока ты мне доставляешь удовольствие, вызываешь приятные чувства. А как только ты выскажешь что-то вполне справедливое и верное, но мне неприятное – всё, вся моя любовь тут же испаряется. Вот Флоренский и говорит: переодетый эгоизм.

Что такое эгоизм? – Эгоизм – это, если хотите, чувство, которое требует постоянного угождения моему разросшемуся в собственных глазах «я». Это явное и неявное требование служения моему «я». Всё должно служить мне и все должны служить мне. И если кто-то не угождает и не служит мне, не доставляет мне удовольствия, то как я могу его любить? – Конечно же, не могу.

Согласно святоотеческому учению, обычная человеческая любовь, благодаря которой осуществляется и брак, и семья – это лишь слабая тень настоящей любви. Той истинной богоподобной любви, которая может оживотворить всю жизнь человека. А истинная любовь возможна только на пути преодоления своего эгоизма, себялюбия. Это предполагает борьбу с угождением своим страстям – зависти, тщеславию, гордыне… Христианская любовь, если человек ее стяжал и не растрачивает, неугасима.

Страсть, повторю еще раз, – это страдание. Любая страсть, в конечном счёте, обязательно приводит к страданию. Почему? – Потому что любая страсть является противозаконным, противоестественным, как выражались святые отцы, состоянием души человека. Страстное состояние – это извращение собственной природы. А грех – это деятельное проявление той или иной страсти. Каждым своим грехом мы еще сильнее и сильнее раним свою душу, калечим ее. Многие грехи приводят и к разрушению тела. Как устроена наша природа? – По образу Божию. И вот эта прекрасная целостная человеческая природа, созданная Богом, вдруг разрушается нами безжалостно и немилосердно. Разрушается страстями: укоренившимися в нас лукавством, ложью, притворством, обманом, лицемерием и т.д.

Любовь, о которой говорит христианство, – это, в отличие от обычной человеческой любви, не мимолетное чувство и переживание, а неизменное состояние. Христианская любовь, если человек ее стяжал и не растрачивает, неугасима. Но это состояние даруется Богом только по мере искоренения страстей, ибо не могут в одной душе одновременно пребывать свет и тьма – божественный дар и сознательное нарушение божественного закона. Великий святой VII столетия преподобный Исаак Сирин так и говорит: невозможно приобрести истинную божественную любовь, не искоренив в себе страсти.

Божественная любовь может умножаться в человеке по мере очищения души, но может, напротив, исчезать и, в конце концов, оставить человека, если он вдруг сойдет с пути добродетели и вернется на путь страстей. Это – один из самых важнейших законов человеческой жизни. Перед человеком открыта перспектива достижения величайшего блага – стяжание истинной любви. Ведь даже в области простых человеческих отношений ничего выше и прекрасней любви нет! Это тем более верно, когда речь идет о самых глубинах человеческой личности: величайшим благом здесь становится приобретение богоподобной любви, которая приобретается, как правило, постепенно, по мере успехов в борьбе со своими страстями. Это можно сравнить с тем, как больной искалеченный человек начинает лечиться. По мере исцеления одной раны за другой ему становится всё лучше, всё легче, он становится всё более здоровым. Если уж телесное выздоровление – такое большое благо для человека, что же тогда говорить об исцелении его бессмертной души.

В связи со всем сказанным встает вопрос, в чем же, с христианской точки зрения, состоит задача брака и семьи? У святителя Иоанна Златоуста христианская семья называется малой церковью. Понятно, что под церковью в данном случае подразумевается не храм, а образ того, о чем писал апостол Павел: «Церковь есть тело Христово». Церковь есть целостный и здоровый организм, живущий жизнью Христа. А в чём задача Церкви в наших земных условиях? – Церковь – это не курорт, Церковь – больница. Т.е. задача Церкви на земле – исцелять от греховных ран и страстных болезней, которыми все мы охвачены. Исцелять!

Но многие люди, не понимая этого, ищут в Церкви не исцеления, связанного с трудом и скорбями, а временного утешения от своих скорбей. Однако ясно ведь, что человеку необходимо не просто временное утешение, а исцеление.

И вот, оказывается, что для подавляющего большинства людей лучшим средством или, можно сказать, лучшей больницей для исцеления души является семья. В семье соприкасаются два «эго», два «я», а когда подрастают дети, уже не два, а три, четыре, пять – и каждый со своими страстями, греховными наклонностями, эгоизмом. В этой ситуации человек становится перед лицом самой великой, трудной, но и такой задачи, решение которой приносит ему действительное благо не только в земной жизни, но и вечной.

Первое в ней: увидеть в себе свои страсти. Когда мы живём самостоятельно, в покое от семейных проблем и забот, без необходимости ежедневно выстраивать отношения с другими членами семьи, разглядеть свои страсти бывает не так-то просто – они словно таятся. Напротив, постоянно соприкасаясь с другими людьми, нам легче увидеть, что в нас живёт: меня кто-то толкнул – я мгновенно разозлился; увидел, что кто-то сделал что-то не так, как хотелось бы мне, – осудил его и пришел в раздражение; увидел, что у кого-то что-то лучше, чем у меня, – позавидовал.

В семье и происходит постоянное соприкосновение друг с другом. Страсти проявляют себя, можно сказать, ежеминутно. Поэтому, действительно, семья может стать настоящей больницей, в которой открываются наши духовные и душевные болезни. В семье, при постоянном соприкосновении со своими домочадцами я могу увидеть, кто я есть на самом деле! Без семьи я, скорее всего, даже и не замечал бы своих страстей, не обращал бы на них внимания и чувствовал бы себя вполне хорошим и приличным человеком. А тут вдруг оказывается, что я совсем не хороший. Семья, при правильном, христианском взгляде на себя, позволяет человеку, наконец, увидеть, что он весь как бы с обнаженными нервами: с какой стороны не прикоснись – боль. Семья ставит человеку точный диагноз. А дальше – лечиться или нет – он должен решить сам. Ведь самое ужасное при болезни, когда я не вижу, не признаю, не хочу признавать, что я серьезно болен. Семья вскрывает мои болезни.

Мы все говорим: Христос пострадал за нас и тем самым спас каждого из нас, Он – наш Спаситель. А на деле мы совсем не чувствуем, что именно я, ни кто-то другой, а я нуждаюсь в спасении. Соседку мою, конечно, спасать надо. – Такая змея! А меня-то от чего спасать? Бывают у меня промахи, но, в целом, я вполне приличный человек.

В семье по мере того, как человек начинает видеть свои страсти, ему открывается, что в Спасителе нуждается, прежде всего, именно он, а не его соседка. Это уже начало второго действия в решении самой важной в его жизни задачи – стяжании истинной любви. Он видит, что оступается и падает не один-два, а десять-двадцать-сто – бесконечное число раз. При этом он начинает понимать, что сам, без сверхъестественной помощи исправить себя он не может. Решил, всё, больше я ни разу не вспыхну, сдержусь. И тут же, едва она меня чем-то «уколола», как я взорвался от ярости. Что делать? Пытаюсь, кажется, исправиться, хочу своего исправления, уже понимаю, что если не бороться со своими страстями, то во что же превратится наша жизнь. Но при всех попытках стать хоть чуть-чуть чище, вижу, что каждая попытка заканчивается провалом.

Тогда и начинаю по-настоящему сознавать, что мне нужна помощь. И верующий человек обращается к Христу. И по мере сознания своей слабости, по мере смирения и молитвы начинаю постепенно видеть, что Он действительно мой Спаситель. Осознав это, уже не просто в теории, а на практике, самой своей жизнью, начинаю познавать Христа, обращаться к Нему за помощью с еще более искренней молитвой: Господи, помилуй, Господи, спаси. С молитвой не о всяких своих земных делах – о здоровье, успехах и т.д. Нет. Но с молитвой об исцелении своей души от страстей: Господи, прости меня, и помоги мне исцелиться, сам я исцелить себя не могу.

Опыт не одного человека, не десяти, не ста, не тысячи, а огромного множества христиан показал, что искреннее покаяние, сопряженное с посильным понуждением себя к исполнению заповедей, является необыкновенно сильным средством исцеления души. Искреннее покаяние очищает внутреннее зрение, и человек начинает видеть все больше и больше собственных грехов, а затем и сами их страстные корни, скрывающиеся в его сердце. Это ви́дение приводит к еще большему осознанию, что сам я не могу ничего сделать со своими страстями, которые не просто мешают мне по-человечески жить, но и губят меня. Это осознание на языке православной аскетики называется смирением. И лишь по мере смирения Господь помогает человеку очиститься от страстей. Повторю, опыт огромного множества христиан за всю историю христианства подтверждает это.

Христианство – это экспериментальная наука, это, прежде всего, опыт – опыт борьбы со страстями и опыт жизни со Христом и во Христе. Любой христианин при желании может к этому опыту приобщиться. Приведу простой пример. У кого из нас не бывает таких случаев, когда приходится очень переживать по поводу какой-нибудь неприятности, тем более, какого-нибудь несчастья. Что делать? Кажется – всё, выхода нет. Нет никаких внешних способов, чтобы избавиться от этого. Человек страдает, переживает, а ничего поделать не может… Христианство даёт средство для полного избавления от любой скорби. Что это за средство?

Нужно искренне осознать и от всей души говорить в молитве: Господи, достойное по своим делам получаю; скорбь эта обрушилась на меня не потому, что кто-то мне ее подстроил, не потому, что таково стечение обстоятельств и т.п., а исключительно по причине моих страстей; Господи, я достойное по делам своим получаю, прости меня и помоги мне. – Множество христиан засвидетельствовало о действенности этого средства. Кто, действительно, искренне посмотрит в свою душу, и действительно искренне скажет в молитве, что достойное по своим делам получает, тот, действительно, получит утешение и исцеление от Бога.

Очень важно при этом знать, что особенно ощутимую помощь получает тот, кто не только осозна́ет, что достойное по делам своим получает, но и с понуждением, вопреки страстным желаниям своей души, вопреки своему сердцу будет говорить: Господи, слава Тебе! – Сколько раз? Сто, тысячу? – Не считайте, а попробуйте. В наших руках средство освободиться от той тоски, от того отчаяния, от той боли, которая присутствует в нашей душе по причине наших же страстей. Это не я вам говорю. Это говорит двухтысячелетний опыт христианских подвижников. Но полное исцеление не дается в одночасье. Страсти настолько укоренены в нас, что полное избавление от них требует непрерывного труда в течение всей жизни, а не одной единственной примочки.

Когда нам прописывает авторитетный врач какое-нибудь лекарство и обещает выздоровление, мы тут же ищем это лекарство и начинаем принимать. А тут нам предлагается средство, проверенное огромное число раз в течение двух тысяч лет, которое не требует от нас ничего внешнего – никакой химии, никаких больниц, никаких врачей, никаких внешних усилий. Требуется только одно – искреннее осознание, что мои скорби – законные следствия моих же страстей, а потому «достойное по делам моим приемлю». И понимая, что скорби это лекарства, а не наказания, искренне благодарим Бога, обращаясь к Нему с молитвой о прощении своих грехов и помощи.

Это лишь один пример, который является очень важной иллюстрацией того, как семейный человек может начать бороться со своими страстями и к каким благим результатам эта борьба, при правильном ее ведении, может привести. Путь этой борьбы, резюмирую, состоит, во-первых, в ви́дении своих грехов, во-вторых, в осознании того, что я никак не могу сам со своими грехами и страстями справиться, в-третьих, как результат, в обращении к Богу с искренней, от всего сердца, молитвой о помощи. На этом пути верующий постепенно приобретает смирение и по мере его Господь исцеляет страсти, очищает душу.

Семья в этом отношении является великим благом для человека. В условиях семейной жизни большинству людей намного легче прийти к самопознанию, которое становится основание для настоящего обращения к Христу-Спасителю. Обретя через самопознание и молитвенное обращение к Богу смирение, человек тем самым обретает в своей душе мир, исходящий от Бога – источника подлинного мира. Этот мир не может не распространяться и вовне. Тогда и в семье может возникнуть прочный мир, которым семья и будет держаться. Ибо там, где нет мира, все рушится. И только на этом пути семья становится малой церковью. Той больницей, подающей лекарства, которые в итоге приводят к высочайшему благу – и земному, и небесному – богоподобной любви. Любовь романтическая проходит и исчезает, любовь богоподобная останется навсегда. Главное, бороться и стараться не допускать в своей жизни ничего того, что снова изгоняет ее.

В заключение мне хотелось бы немного остановиться на еще одном очень важном вопросе. Сейчас распадается очень много семей, и часто уже нет никаких объективных возможностей для восстановления отношений. Что делать? Как быть? Как здесь не погрешить?

Для ответа на этот вопрос существуют, во-первых, соответствующие древние церковные каноны. Эти каноны регулируют брачные отношения. В частности, говорят о том, по каким причинам допусти́м развод. По этому вопросу существует целый ряд церковных правил и документов. Последний из них, принятый в нашей Церкви на Архиерейском Соборе 2000 г. под названием «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», даёт перечень допустимых причин для развода. Вот на этих причинах и хотел бы кратко остановиться, для чего специально взял с собой этот документ, изданный отдельной брошюрой. Из неё просто зачитаю отдельные фрагменты.

Цитирую: «В 1918 году, Поместный Собор Русской Церкви, в определении о поводах расторжения брачного союза, освященного Церковью, признал в качестве таковых, кроме прелюбодеяния, и вступления одной из сторон в новый брак, также следующее: «Противоестественные пороки». – Оставляю без комментариев. Далее: «Неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения». Еще: «Заболевание проказой или сифилисом». «Длительное безвестное отсутствие». «Осуждение к наказанию, соединенному с лишением всех прав состояния». «Посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей». – И, конечно, не только супруги, но и супруга. «Снохачество или сводничество». «Извлечение выгод из непотребств супруга». «Неизлечимую тяжкую душевную болезнь» и «Злонамеренное оставление одного супруга другим». В «Основах социальной концепции» этот перечень дополняется такими причинами, как «Заболевание СПИДом»; «Медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания»; «Совершение женой аборта при несогласии мужа».

Однако все эти основания для развода нельзя рассматривать как необходимые требования. Они – только допущение, возможность для расторжения брака, окончательное же решение всегда остаётся за самим человеком.

Теперь немного подробней о возможности вступления в брак с человеком другой веры, или вообще с неверующим. В «Основах социальной концепции» такой брак хотя и не рекомендуется, но и не запрещается безусловно, учитывая современную действительность. Такой брак в любом случае является законным браком. На каком основании? – На том, что заповедь о браке дана Богом изначала, с самого сотворения человека, и существует всегда и во всех народах, независимо от их религиозной принадлежности. Но такой брак не может быть освящен Православной Церковью в таинстве венчания.

Чего лишается в таком случае неверующий? – Можно привести самый простой пример. Вот несколько молодоженов получили квартиры – очень довольны! И одним говорят: «Вы хорошо работаете на нашей фирме, и мы в связи с таким событием в вашей жизни даём вам миллион на обустройство». Другим мы не можем.

Любой брак является законным, но верующим, и только верующим, в таинстве венчания подается ещё и вспомоществующий благодатный дар для совместной христианской жизни, для устройства семьи как малой Церкви.



[1] Стихотворение немецкого поэта Фридриха фон Логау (†1655).

|