A
A
A


ПРИЛОЖЕНИЕ

 

I. Святые отцы о монашестве

 

Преподобный Ефрем Сирин:

«Подвиг для монаха – изучение Писаний и исполнение заповедей Божиих; монах же, не за­нимающийся этим, не подвижник».

«Монах, горящий духом, прогоняет диавола, а монах, незаконно соперничающий с братом своим, беззаконно привлекает к себе диавола. Искренняя любовь пусть обладает монахами».

«На челе твоём, монах, да будет всегда крест Христов; в серд­це твоём, подвижник, да будет всегда страх Божий[13]».

«Монах, не мрачный видом, будет успокоением для подвижников и рассеет лукавые помыслы».

«Если монах услышит жестокое слово, пусть не приходит в запальчивость, а покорится, потому что, став источником мира, примет верную награду за мир и наречётся сыном Всевышнего».

«Монах, который в сми­ренномудрии говорит трогательно, и из каменного сердца вызовет слёзы».

«Не кажись суровым, монах, помни, что из сделавшихся суровыми никто не устоял».

«Монаху, который не удерживает своего языка в день гнева, нелегко совладать и со страстями».

«Монах гневающийся убивает свою душу и острыми стре­лами язвит своего ближнего».

«Покорность монаха Богу познаётся не в великих подвигах, а испытывается в иску­шениях».

«Слава монаху – бояться Господа и соблюдать Его заповеди; сла­ва монаху – смиряться перед малыми и перед великими. Слава мона­ху – рассудительность и смиренномудрие. Слава монаху – незлопамя­тство, терпение и трезвенность[14] во всяком благом деле».

*

Авва Евагрий:

«Мирянин, прислуживающий больному брату своему, лучше отшельника, не жалеющего ближнего своего».

«Монах есть тот, кто, удалившись от всех, со всеми соединён молитвою любви».

«Блажен монах, который смотрит на спасение всех с великой радостью, как на своё собственное».

«Долготерпеливый монах будет возлюблен Господом, монах же, раздражающийся на братий, станет ненавистен Ему. Кроткого монаха любит Господь, дерзкий же монах будет отвержен Им».

«Кроткий мирянин лучше вспыльчивого и гневливого монаха».

 

Святитель Феофан Затворник:

«В монастырях – не всё небо. Встречается земля – и очень недобрая. Небо в монастырях спрятано. Надо уметь его увидеть».

«Монашество есть жизнь, противоборственная страстям, страстеистребительная, сердцеочистительная».

«В монашестве удобнее одолевать страсти. Страсти ведь молчат, когда нет предметов, возбуждающих их. Удаляясь от мира, монах удаляется от этих предметов, и страсти, не находя себе пищи, всё слабеют и слабеют, пока совсем не замрут. Держи себя, монах, так, чтобы глаз не видел, ухо не слыхало и другие чувства не ощущали ничего худого и нечистого, - и будешь как в безопасной пристани от волнения страстей, которые, не находя себе поддержки, молчать будут».

«В монастыре нет пищи страстям и предметов их, только помыслы о тех предметах остались. Но и одни только помыслы могут разжигать страсти, заменяя собою предметы их. Чтобы этого не случалось, авва Пимен и говорит: ‟Не протягивай помыслам руки́, не встречай их, как встречают приятелей, подавая им руку, а отбивай их, отвергай, гони. Сиди в обители и борись с помыслами - и избавишься от страстей. Через пребывание в обители от предметов страстных отдаляешься, а борясь с помыслами, и мыслей о них иметь не будешь, отчего страсти, не находя себе пищи не только от предметов, удовлетворяющих им, но и от помыслов о них, замрут - только вооружись терпением и храни такой порядок постоянноˮ».

«Говорит ещё авва Пимен: ‟Если кто положит в кувшин змею и скорпиона и закроет его, то, конечно, гады со временем издохнут - так и худые помыслы исчезают, если не давать им исхода и терпением томить ихˮ».

«Монастырь есть место спасения и обитель спасающихся, но то и другое невидимо; видимое же всё кажется житейским. Там идут два порядка жизни: один внутренний, а другой внешний. Послушания, какие налагаются в монастыре, все касаются этой внешней жизни. Незнающий, что эти послушания необходимы только потому, что мы приносим в монастырь с собою и тело, и что дело спасения души должно идти среди этих послушаний своим чередом, с первых шагов может отвернуться от монастыря, почитая их несоответствующими своим целям и своему настроению, - или, оставаясь в монастыре, всё дело монашества ограничивать только этими послушаниями, и потру́дится напрасно, ни шагу не сделав в очищении и усовершенствовании своей души».

«Пост – одно из первых дел монаха и христианина. Но против поста неумеренного нельзя не восставать. Этот пагубен. Только пустую молву возбуждает вовне и тщеславие внутрь».

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов):

«Продолжительное жительство наше в монастыре приносит нам тот плод, что мы начинаем видеть наши немощи (т.е. неспособность соблюдать заповеди Христовы) и всё упование наше возлагать не на себя, но на Спасителя нашего».

«Между христианами, живущими в монастырях, и христианами, живущими посреди мира, — теснейшая нравственная связь. Жители монастырей не слетели туда с луны или с какой другой планеты; они вступили из среды земного, грешного мира. Нравственность, которую осуждают в монастырях, образовалась посреди мира, питается, поддерживается отношениями с миром. Упадок нравственности монахов находится в теснейшей связи с упадком нравственности мирян; упадок нравственности в монастырях есть прямое последствие упадка нравственности и религии в среде мирян. Монашество основано на христианстве, зиждется и держится на нём, преуспевает и слабеет соответственно укреплению или ослаблению христианства. Сущность дела — христианство; монашество — вид его, особенное проявление. Недуг — общий!»

«Монахи – это те христиане, которые оставляют все по возможности земные занятия для занятия молитвой — добродетелью, высшею всех добродетелей, чтобы посредством неё соединиться воедино с Богом, как сказал апостол Павел: Соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1 Кор. 6, 17). А поскольку молитва заимствует свою силу из всех прочих добродетелей и из всего учения Христова, то монахи прилагают особенное тщание к исполнению евангельских заповедей, прибавляя к исполнению заповедей, обязательному для всех христиан, исполнение двух советов Христовых: совета о нестяжании (неимении и неприобретении имущества) и совета о безбрачии. Монахи жительством своим стремятся уподобиться жительству на земле Богочеловека: по этой причине святые иноки именуются — преподобными».

«Пребывание в монастыре без искреннего желания вести жизнь монашескую может служить только вредом и поведёт к самым печальным последствиям».

«Имеющим колеблющуюся волю строго воспрещено вступление в монашество».

«Монашество есть наука из наук. В ней теория с практикой идут рука об руку. Этот путь на всём протяжении своём освящается Евангелием; этим путём от наружной деятельности, при помощи небесного света, переходят к самовоззрению. Правильность самовоззрения, предлагаемая Евангелием, неоспоримо доказывается внутренними опытами. Доказанная, она убедительно доказывает истину Евангелия. Наука из наук, монашество даёт – выразимся языком учёных мира сего — самые подробные, основательные, глубокие и высокие познания в экспериментальной психологии и богословии, то есть деятельное, живое познание человека и Бога, насколько это познание доступно человеку. К наукам человеческим нужно приступать со свежими способностями, с полной восприимчивостью, с неистраченной душевной энергией; тем необходимее всё это для успешного изучения науки из наук – монашества».

«Слова монах, монастырь, монашество произошли от греческого слова μόνος (один). Монах значит «живущий в одиночестве»; монастырь - уединённое, отдельное жилище; монашество — уединённое жительство. Это жительство отличается от обыкновенного, всем общего жительства; это жительство иное, а потому в русском языке образовалось для него наименование иночества. Монах по-русски — инок. Слова: общежитие, скит, безмолвие, отшельничество, затвор, пустынножительство - означают разные роды иноческой жизни. Иноческим общежитием называется совместное жительство более или менее многочисленного собрания иноков, имеющих общее богослужение, общую трапезу и одежду, находящихся в заведовании одного настоятеля. Безмолвием называется жительство двух или трёх иноков в отдельной келии, жительствующих по взаимному совету или по совету старшего, имеющих общую трапезу и одежду, отправляющих в течение пяти дней богослужение в келии, а в субботу и воскресение приходящих к общественной службе в церковь. Отшельничеством называется жительство инока наедине. Когда отшельник пребывает неисходно в келии, находящейся в монастыре, тогда он называется затворником, а жительство его — затвором; когда же он жительствует в безлюдной пустыне, то называется пустынником, а жительство его — пустынножитием».

«Ныне трудно найти монастырь благоустроенный! Во многих обителях воздвигаются различные здания значительных размеров, которые дают обители вид как будто процветания. Но это обман для поверхностного взгляда. Само монашество быстро уничтожается. Душевный подвиг почти повсеместно отвергнут, само понятие о нём потеряно. Этого мало – во многих обителях совершенно потеряна нравственность.

При беседах всегда слышишь на первом плане мысль о выгоде. Необходимо подробное преподавание церковной истории, чтобы воспитанники имели понятие о характерах исторических лиц и сами формировались по характерам истинных служителей Церкви.

От преподавания, действующего исключительно на ум, происходит холодность к церковному делу и является по преимуществу материальное направление. По причине этой холодности у нас почти нет монашествующих из воспитанников семинарий. Не идут в монастыри! Не ощутили расположения к самоотвержению, к духовному развитию. От этого монастыри в большом упадке, будучи пристанищем для одного неграмотного рвения. Если бы воспитанники семинарий шли в монастыри, то монастыри были бы совсем в другом положении.

Ныне очень трудно найти истинного слугу Божьего, хотя по наружности никакое время не было так обильно слугами Божиими, как наше время, провозглашающее о своей положительности (см. 1 Фес. 5, 3). Есть много ведающих Бога и угодных Богу по свидетельству человеческому, но трудно найти такого, засвидетельствованного Богом».

***

Преподобный Варсонофий Оптинский:

«Если бы желающие поступить в монастырь знали все скорби, присущие иноческой жизни, то никто бы не пошёл в монастырь. Поэтому Господь нарочно скрывает от них эти скорби. А если бы люди знали блаженство, ожидающее иноков, то весь бы мир без оглядки побежал в монастырь».

«В монастыре достигнуть нравственного усовершенствования удобнее, чем в миру. Как в миру, так и в монастыре волнуют человека страсти, но в миру с наслаждением предаются страстям, если не на деле, то в слове и мысли, а в монастыре идёт борьба против влечения страстей, за что и получается от Господа награда и нравственное очищение».

«Хорошо жить в монастыре, когда живёшь внимательно, вникаешь во внутренний смысл жизни. Если же видеть только щи, кашу, аккуратное хождение к службам – одним словом, видеть только внешность, то так жить очень скучно. А если жить, вникая во внутренний смысл жизни, то увидишь дивную премудрость и глубину во всём. В этом отношении незаменимую услугу оказывают жития святых. Какой чудный смысл во всех событиях!»

«Что такое монах? Монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: 1) возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душою твоею и всем разумением твоим и 2) возлюби ближнего твоего, как самого себя. Эти две заповеди совмещают в себе весь закон и заповеди Божии (см. Мф. 22, 37–40). Ангелы на небесах в любви. Вся жизнь монаха должна быть – любовь».

«Не всё монашество заключается в подряснике да каше. Надел подрясник, стал есть кашу и думает: я теперь стал монахом. Нет. Одно внешнее не принесёт никакой пользы. Правда, нужно носить монашескую одежду и поститься, но это не всё. Лампа, пока не горит, не оправдывает своего назначения – светить. Чего же недостаёт? Огонька. Необходим и фитиль, и керосин, но если нет огня, если она не зажжена, она не приносит никому пользы. Когда же она зажжена, сразу польётся свет. Так и в монашестве: одна внешность не приносит пользы, необходим внутренний огонёк».

«Монашество есть внешнее и внутреннее. Миновать внешнее нельзя, но и удовлетвориться им одним тоже нельзя. Одно внешнее без внутреннего даже приносит вред. Внешнее монашество можно уподобить вспахиванию земли. Сколько ни паши – ничего не вырастет, если ничего не посеешь. Вот внутреннее монашество и есть сеяние, а пшено – молитва Иисусова. Молитва освещает всю внутреннюю жизнь монаха, даёт ему силу в борьбе, в особенности она необходима при перенесении скорбей и искушений».

«Внешнее монашество – это упражнение в подвигах: пост, бдение, сюда же относится исправное по внешности посещение церковных служб, трезвенность и прочее. А внутреннее монашество – это борьба со страстями, очищение сердца».

«Краеугольный камень иноческого жития есть смирение. Смирение и послушание помогают приобрести различные добродетели, особенно в телесном отношении, но если есть гордость – всё пропало. Так, с одной стороны, велик и гибелен порок – гордость, а с другой – спасительно смирение. ‟На кого воззрю? Только на кроткого и смиренного, трепещущего словес Моихˮ, – говорит Господь (см. Ис. 66, 2)».

«На первый взгляд кажется, что есть какое-то противоречие: с одной стороны, монашество – это лёгкий и благой путь исполнения заповедей Господних, а с другой – он тесный и прискорбный. Да, он тесен и прискорбен для тех, кто вступает на него или с принуждением без внутреннего расположения, или же из-за каких-либо иных целей, кроме спасения души. Для таких он тяжёл. А для тех, которые становятся в ряд иноков с чистым желанием и намерением служить Господу Богу в духе и истине, он лёгок».

«Серафим Саровский говорит, что кто в монастыре не творит молитвы Иисусовой, тот не монах. И страшно подумать, что́ добавляет: ‟Тот обгорелая головёшкаˮ».

«Основание монашеской жизни – смирение. Есть смирение – всё есть, а нет смирения – ничего нет. Можно даже без всяких дел одним смирением спастись».

«Иные говорят, что монашество не установлено Господом, что в Евангелии нет указания на него. Это неверно. Кто может вместить, да вместит (Мф. 19, 12), – говорит Господь именно о жаждущих высшей жизни».

«Спастись можно в миру, но высшее совершенство достигается в монастырях. И в Писании сказано: Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене (1 Кор. 7, 32–33). Вот и разница между миром и монастырём. И снова повторяю: я не зову в монастырь – и в миру много путей, которые ведут к Богу и к ближним. Святое это дело, несомненно: спасая других, и сам спасается. Иные посвятили свою жизнь служению больным – и это великое дело. Иные учительствуют – тоже великое дело быть при детях, сеять в их сердца семена Божией истины, насколько это в их силах, насколько они сами поняли и усвоили её. А иные, может быть, не удовлетворяясь своим служением, хотят достичь высшего совершенства, порвать связи с миром и вступить во святую обитель, и исполняют это, если только их желание угодно Богу».

«Есть три пути для христианки: замужество, девство и монашество. Каждый путь может привести в Царство Небесное. В замужестве – исполняя во имя Христово обязанности матери и жены; в девстве – посвящая его Богу; в монашестве – отрекаясь от всего Царствия Божия ради. Я не зову вас в монастырь, при настоящем упадке монашеской жизни иногда легче спастись в миру. У всякого своя дорога, только бы человек искренне искал Бога, стремился к Нему. Конечно, путь монашеский – это путь царский, и кто, поступив в монастырь, будет истинным монахом, сподобится великой награды».

«Дьявол ни на что так не восстаёт, как на старческое окормление: им разрушаются все его силы. Везде он старался его погасить и погасил. Есть монахи, исправно живущие, но об откровении помыслов, о старчестве они ничего не знают. Поэтому без старчества во многих монастырях осталась одна только форма монашеского жития, одна внешность. Иисусову молитву теперь редко кто творит, а что за монашество без Иисусовой молитвы?»

 

***

Преподобный Никон Оптинский:

«Прежде я ругал монахов, а теперь, когда сам живу в монастыре, то вижу, как трудно быть истинным монахом. И живу я, как в миру, нисколько не изменился, всё те же страсти, пороки, грехи, остался таким же страстным человеком, только живу в келье, в скиту, а не в миру. И не стал сразу ангелом, чего я требовал прежде от всякого монаха без разбора, молодой ли он или старый и сколько живёт в монастыре, не желая ничего принимать в соображение. Теперь я начинаю понимать, что практическое знание собственно только и имеет смысл. Очень легко разглагольствовать, но очень трудно дело делать».

 

***

Преподобный Силуан Афонский:

«Мы должны иметь только эту мысль – чтобы все спаслись».

*

Однажды к преподобному Силуану пришёл некий монах­пустынник, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне». Пустыннику эта идея доставляла нескрываемое удовольствие. Но старец Силуан ответил с душевным волнением: «Ну скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай и ты будешь оттуда видеть, как кто­то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?» – «А что поделаешь, сами виноваты», – ответил пустынник. Тогда старец сказал со скорбью: «Любовь не может этого понести… Надо молиться за всех».



632 27
Поделиться:
Ïîäåëèòüñÿ ñòðàíèöåé
<a href="/books-and-publications/knigi/o-monashestve-iz-pisem-igumena-nikona-vorobyeva/?text=#">О монашестве. Из писем игумена Никона (Воробьёва)</a>

 

Введите ФИО или войдите через:

 
Ваш комментарий*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено