A
A
A

Глава V

Откровение

Одной из важнейших и неотъемлемых положений любого религиозного учения является вера в возможность и необходимость Божественного Откровения. В каждой религии учение о нем имеет свои особенности.


§ 1. Виды откровений

Откровение обычно разделяют на сверхъестественное и естественное.

Под сверхъестественным Откровением подразумевается непосредственное дарование Богом знаний, необходимых человеку для спасения. Это Откровение может быть общим и индивидуальным.

Общее Откровение ниспосылается через особо избранных людей – пророков и апостолов – для возвещения истин веры и жизни или отдельному народу (закон и пророки (Мф. 7, 12; 22, 40 и пр.) – Ветхозаветные книги Библии), или всему человечеству (Новый Завет).

Индивидуальное откровение дается отдельному человеку с целью его назидания (иногда, и ближайших к нему лиц). Многие из таких откровений нельзя пересказать (2 Кор. 12, 4). Поэтому в святоотеческих писаниях и в житийной литературе, хотя и рассказывается о различных переживаниях, видениях и состояниях святых, однако передается, фактически, лишь их внешняя сторона. В индивидуальных откровениях не сообщается каких-либо принципиально новых истин, а дается лишь более глубокое познание того, что уже есть в Откровении общем.

Естественным откровением, или естественным богопознанием, принято называть те представления о Боге, человеке и бытии в целом, которые возникают у человека на основании познания им самого себя и окружающего мира. Апостол Павел писал об этом: Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1, 20). Богоискание и богопознание всегда было естественно для человека.


§ 2. Общее Откровение и его признаки

Общее Откровение дано было, отчасти, прикровенно, через ветхозаветных пророков, в полноте же – через явление Бога во плоти и Его Евангелие. Какие особые признаки присутствуют в христианском Откровении, позволяющие отличить его от человеческих догадок, фантазий, интуиций, философских прозрений и т.д.?

Первое, что обращает на себя внимание каждого читающего Евангелие, – это святость, нравственная и духовная чистота его учения и потрясающий пример того идеала, к которому призывается человек, – Иисуса Христа. Эта особенность Евангелия явно выделяет христианство из всех учений мира и его идеалов. Такой высоты не знала ни одна религия (включая и ветхозаветную), ни одна философия.

Неземной характер имеют основополагающие вероучительные истины христианства: о Боге-Любви, Боге-Троице; Боговоплощении; Спасителе распятом и воскресшем; о таинствах Крещения, Евхаристии и др.

Эти истины христианства столь же отличны по своему существу от предшествовавших им религиозных и философских аналогов, сколько, если говорить образно, ребенок отличается от куклы, с которой женщина играла в детстве. Потому апостол Павел восклицает: …а мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, а для еллинов безумие (1 Кор. 1, 23). Последующая история христианства подтвердила эту мысль в полной мере. Христианское вероучение постоянно пытались (напр., гностики, антитринитарии, ариане и т.д.) и пытаются (различные сектанты, теософы и т.п.) «исправить» и сделать его или, во избежание «соблазна», естественным продолжением иудейства, вычеркнув из него веру в Божественное и мессианское достоинство Иисуса Христа, или, для избавления от «безумия», одним из учений мiра сего (напр., социальное христианство, богословия «освобождения», «революции» и проч.,). Уникальная инаковость христианства среди всех прочих религий, его философская «абсурдность» (вспомним тертуллиановскую мысль: credo, quia absurdum est - «Верую, потому что невероятно»), его нетривиальность[234] и принципиальное отличие от всех существовавших тогда религий, на что указывают сами противники христианства[235], еще раз указывают на неземной источник христианского учения, на то немудрое Божие, которое премудрее человеков (1 Кор. 1, 25).

Свидетельством сверхъестественности христианского Откровения являются пророчества. Под пророчествами в данном случае подразумеваются такие предсказания, которые не основывались и не могли быть основаны ни на научных расчетах, ни на каком-либо особом знании психологии, истории, экономики, политики и т.д. Это необъяснимое никакими естественными причинами и простирающееся на многие годы, десятилетия, века и тысячелетия вперед предвидение будущих событий всегда являлось одним из серьезных аргументов истинности христианской религии. Приведем несколько примеров таких предсказаний.

В Евангелии от Луки (написано в 63 г.) сообщается, что Дева Мария по действию Духа Святого произносит: отныне будут ублажать Меня все (на)роды (Лк. 1, 48). Евангелист не усомнился записать эти слова простой молодой Девушки как несомненную истину. И что же видим? С того времени и доныне Ее действительно прославляют все христианские народы.

В Евангелии от Матфея находим пророчества Господа Иисуса Христа о будущем Своего Благовестия: И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам (Мф. 24, 14); о судьбе еврейского народа и Иерусалима: Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено (Мф. 24, 2) («Матфей составил свое Евангелие, по всей вероятности, около 62 г. после Р.Х.»[236], а разрушение Иерусалима произошло в 70 г.); о Церкви: …и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18); о будущем христианства: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8), что становится всё более очевидным, если говорить о неповрежденном в вере христианстве; о явлении лжехристов и лжепророков (Мф. 24, 23–26; Лк. 21, 8); о гонениях на христиан (Лк. 21, 12, 16–17); о том, что некоторые... не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк. 9, 1) (здесь речь идет о всех святых, начиная с Девы Марии и апостолов, которые «увидели» прежде своей кончины славу и блаженство Царства Христова, пришедшего внутрь их в силе); о женщине, помазавшей Его миром незадолго до страданий: Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала (Мк. 14, 9). Исполнение этих пророчеств может видеть (а не просто поверить в них) каждый современный человек.

Пророчество о конце мира находим у апостола Петра: Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2 Пет. 3, 10), которое в свете современных научно-технических «возможностей» звучит актуально. Подобный же смысл имеют и многие пророчества Откровения святого Иоанна Богослова (см., например, гл. 16).

Но всегда есть опасность принять разного рода предсказания, видения, сновидения и т.п., тех или иных людей (иногда и очень благочестивых) за истинное пророчество. Вот, например, случай, который приводит свт. Ипполит Римский (III в.). Он пишет об одном вполне благочестивом епископе: «Был предстоятель церкви в Понте муж богобоязненный и смиренный, но не занимавшийся усердно Писанием, а доверявший более своим видениям. Испытав удачу в одном, другом, третьем сновидении, он... однажды в самообольщении сказал, что через год будет [Страшный] Суд... И он привел этих братьев в такой страх и трепет, что они оставили свои хозяйства и поля, а многие из них истребили и свое имущество... и позднее оказались на положении нищих»[237]. Другой не менее показательный случай произошел с братиями, пришедшим спросить прп. Антония Великого о некоторых пророческих им явлениях, которые сбывались, но, как оказалось, были от демонов[238].

В связи с этим необходимо указать на отличия разного рода предсказаний от истинных пророчеств. Ложные предсказания, во-первых, не содержат в себе главного – стимула к нравственному изменению человека и его духовному обновлению (покаянию) и подавляющее большинство их носит настолько неопределенный, расплывчатый характер, что они могут пониматься как угодно и быть отнесены к множеству самых разных событий.

Яркой иллюстрацией источника ложных предсказаний и их исполнимость последнего могут служить признания одного из самых известных астрологов-предсказателей – Нострадамуса (XVI в.). «Я свидетельствую, – пишет он, – что... большая часть пророчеств сопровождалась движением небесного свода, и я видел как бы в блестящем зеркале в туманном видении великие, печальные, удивительные и несчастные события и авантюры, которые приближались к главнейшим культурам...»[239]. «Я думаю, что могу предсказать многое, если мне удастся согласовать врожденный инстинкт с искусством длительных вычислений. Но для этого необходимы большое душевное равновесие, предрасполагающее к прорицаниям состояние ума и высвобождение души от всех забот и волнений. Большую часть моих пророчеств я предсказывал с помощью бронзового треножника “ex tripode oeneo”, хотя многие приписывают мне обладание магическими вещами...»[240]. «Все вычисления произведены мной в соответствии с движением небесных светил и взаимодействий с чувствами, охватившими меня в часы вдохновения, причем мои настроения и эмоции были унаследованы мной от моих древних предков» (Нострадамус был еврей)[241]. «И многое в Божественном я соединяю с движением и курсом небесных светил. Создается впечатление, будто смотришь через линзу и видишь как бы в тумане великие и грустные события и трагические происшествия...»[242].

Эта «исповедь» Нострадамуса не оставляет сомнений в источнике его астролого-вычислительных «пророчеств». Это настоящая магия, кабалистика.

Насколько сбывались его конкретные предсказания, говорит следующий факт. В своей книге «Centuries» Нострадамус указал точную дату конца света. Он произойдет в тот год, когда страстная пятница придется в день св. Георгия, Пасха – в день св. Марка, и праздник Тела Христова – в день св. Иоанна Предтечи. Правда, он благоразумно не открыл в какое из совпадений этих праздников будет конец света. Такие совпадения уже бывали неоднократно[243].

Однако чем объяснить, что некоторые из подобных предсказаний все же сбываются? Одна из причин этого заключается в том, что у каждого человека, как образа Божия, есть естественное по природе свойство предвидения, предчувствия. И у некоторых людей оно проявляется в особенно сильной степени. Но в человеке, не очищенном от греховных страстей (плотских, тщеславия, гордости и т.д.), это свойство повреждено и потому человек «видит как бы в тумане». Апостол Павел писал о непросвещенном Духом Божьим человеческом познании: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 15, 12). При этом подавляющее большинство предсказателей в силу своей греховности подпадают (одни неосознанно, другие сознательно) под воздействие темных духов лжи со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому все подобного рода предсказания (магов, астрологов, колдунов, гадателей и т.д.), как правило, не просто ошибочны, но губительны. И поверившие им не редко подвергались тяжелым страданиям. По этой причине согласный голос святых отцов запрещает обращаться к ним, верить им, распространять их «пророчества». Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15, 14) обмана, душевного и духовного расстройства, заблуждения, отчаяния, вплоть до самоубийства.

Имеющими большое значение для современников Христа и апостолов и сохраняющими свою значимость для убеждения в Божественности христианского Благовестия и поныне являются чудеса.

Под чудом разумеется такое чрезвычайное воздействие Божие на человека или природу, которое большей частью выходит за границы известных естественных закономерностей и ставит человека со всей очевидностью и несомненностью перед лицом реального присутствия Бога. Чудеса бывают внешние (воскрешение мертвого, прекращение бури, исцеление неизлечимого) и внутренние (нравственное перерождение, неожиданное возникновение твердой веры в Бога и т.д.). Божественное чудо всегда зовет человека к духовно-нравственному изменению, но человек, естественно, остается свободным в своем отношении к Божественному призыву (ср. Лк. 19, 8; Ин. 12, 10; Исх. 8,31–32). Этим оно отличается от фокусов, галлюцинаций, гипноза, экстрасенсорики, и от «чудес», сочиненных фантазией человеческой (Будда, например, по преданию, для доказательства истинности своего учения достал кончиком языка свой затылок; или, по одному апокрифу, маленький Иисус Христос делал из глины птичек и оживлял их; и т.п.), которые действуют лишь на воображение, психику, нервы человека, но никак не изменяют нравственного и духовного его состояния, характера его жизни.

Прп. Иоанн Кассиан Римлянин называет, например, три причины чудесных исцелений. «Первою причиною исцелений, – пишет он, – бывает благодать, производящая чудеса и даруемая избранным и праведным мужам ... Вторая причина – назидание Церкви, или вера тех, которые приносят больных для исцеления, или тех, которые желают получить исцеление. В сем случае сила исцелений исходит иногда и от недостойных и от грешников, о которых Спаситель говорит в Евангелии (см.: Мф. 7, 22–23)... Исцеления третьего рода бывают по обольщению и ухищрению демонов. Человек, преданный явным порокам, может иногда производить удивительные действия и потому почитаться святым и рабом Божиим... От сего происходит то, что демоны, с воплем именуя людей, не имеющих никаких свойств святости и никаких духовных плодов, показывают вид, будто их святость жжет их, и они принуждены бежать от одержимых ими»[244].

В связи с этим необходимо заметить, что одним из важнейших признаков истинного чуда является святая жизнь того, через кого оно совершается. Поэтому, нужно крайне осторожно относиться к любым необычным явлениям и не спешить принимать их за чудо Божье, пока нет возможности удостовериться в характере происшедшего и духовной целостности совершителя (см., напр., у св. Игнатия Брянчанинова «О чудесах и знамениях», т. IV). Могут быть исключения, когда истинное чудо совершается и через посредство грешного человека, или даже животного (напр., библейский случай с ослицей Валаама), если еще сохранятся способность к покаянию у тех, с которыми или перед лицом которых происходит чудо. Поэтому чудеса совершаются и в неправославной среде, и до настоящего времени, ибо Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4). Святитель Игнатий приводит, например, факт, когда вода с омытых ног разбойника, принятого монахинями за святого пустынника, исцелила слепую[245].

В настоящее время сообщается о десятках тысяч случаев появления капель (прозрачных, кровяных и др.) на иконах и иконописных изображениях лиц, даже не прославленных Церковью (хотя икона это образ только канонизированного Церковью), статуях католических святых. Так, в США, в одной католической семье уже 11 лет лежит недвижимая 16-летняя девушка. И вот, находящиеся в ее комнате статуи святых начали мироточить[246]. В Италии также известно немало случаев мироточения изваяний католических святых. Но есть достаточные основания для сомнений в богоданности этих мироточений - такие подвижники нашей Церкви, как святители Игнатий и Феофан, преподобный Амвросий Оптинский и праведный Иоанн Кронштадтский решительно говорили о прелестности католических святых. И подобных случаев, когда совершались ложные чудеса, в истории было не мало (Ср. Исход, гл. 7–8).

Однако о чем все это говорит? О том, что даже очевидные сверхъестественные факты сами по себе еще не подтверждают святости тех (человека, конфессии, религии), через кого и где они совершаются. Подобные явления могут происходить и в силу веры (по вере вашей да будет вам - Мф. 9, 29), или по действию иного духа (1 Ин. 4,1; Деян. 16, 16–18), чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24), но не исключено, что и по другим, пока неизвестным нам причинам.

Вот, например, замечательный случай, происшедший в жизни одной из духовных дочерей святого подвижника XX-го века епископа Василия (Преображенского, † 1945).

«У одной духовной дочери святителя – Евдокии – в полночь сама собой перед образом стала зажигаться лампада. Видно, это Господь призывает меня вставать на молитву, – подумала она, впрочем, и сомневаясь – принять ли это явление за благодатное или за лестчее. А лестчий дух она сердцем уже ощутила – вот, мол, ты какая молитвенница, тебе и лампаду Сам Господь зажигает.

На следующую ночь Евдокия пригласила свою знакомую Екатерину Дмитриевну. Но и в ее присутствии лампада зажглась. Тогда она пригласила переночевать у себя третью свидетельницу. И в ее присутствии произошло то же самое. В полночь лампада сама собою зажглась. Это окончательно убедило Евдокию принять явление за благодатное…

Выслушав ее, святитель строго сказал:

– Нет, это явление не благодатное, а от врага, а за то, что ты приняла его за благодатное, я налагаю на тебя епитимью – год не приступай к причащению святых Таин. А лампада больше зажигаться не будет. Действительно, с этого дня лампада не зажигалась»[247].

Поэтому становится понятной столь большая осторожность и рассудительная недоверчивость, с которой всегда относились святые ко всякого рода чудесам, видениям, сновидениям, откровениям, мироточениям и т.п. Они настойчиво предупреждают верующих от поспешности в принятии всего этого за чудо Божие, чтобы по причине легковерия, приняв ложь за истину, не попасть в бесовскую ловушку. Их отношение поэтому к различным необъяснимым явлениям таково: «Не хули и не принимай»!

Но лжечудеса, как правило, происходят с теми, кто ищет чудес или внутренне считает себя достойным видеть и получать их, кто впал в самомнение (прелесть), кто ищет исцеления любой ценой, нисколько не задумываясь о том, с пользой или вредом для души оно будет.

Святитель Игнатий настойчиво предупреждает о гибельности легковерия чудесам и искания их: «С течением времени, с постепенным ослаблением христианства и повреждением нравственности знаменоносные мужи умалялись. Наконец, они иссякли окончательно. Между тем человеки, потеряв благоговение и уважение ко всему священному, потеряв смирение, признающее себя недостойным не только совершать знамения, но и видеть их, жаждут чудес более, нежели когда-либо. Человеки, в упоении самомнением, самонадеянностью, невежеством, стремятся неразборчиво, опрометчиво, смело ко всему чудесному, не отказываются сами быть участниками в совершении чудес, решаются на это, нисколько не задумываясь. Такое направление опасно более, нежели когда-либо. Мы приближаемся постепенно к тому времени, в которое должно открыться обширное зрелище многочисленных и поразительных ложных чудес, чтобы увлечь в погибель тех несчастных питомцев плотского мудрования, которые будут обольщены и обмануты этими чудесами»[248].

Истинные чудеса происходят редко. Для церковного признания чуда необходимо тщательное исследование (ср.: Лк. 1, 3) необычного явления компетентной церковной комиссией и официальное утверждение ее выводов Священным Синодом (в крайнем случае, правящим епископом). Это необходимо, чтобы оградить народ от веры дьявольским наваждениям, колдунам, мистификаторам, экстрасенсам, психически неполноценным людям, просто проходимцам. Пока же такого удостоверения нет, вопрос о данном явлении для члена Церкви должен оставаться открытым, ибо Бог не есть [Бог] неустройства, но мира. Так [бывает] во всех церквах у святых (1 Кор. 14, 33).

В истории Церкви было множество истинных чудес, и они во все времена ее существования являлись одним из тех доказательств, благодаря которым христианство, окруженное со всех сторон смертельными врагами покоряло сердца и умы множества людей. И доныне перед человеком, знакомящимся со Священным Писанием, с историей христианства, открывается одно из самых поразительных чудес – чудо сохранения и распространения христианской веры среди страшных гонений, чудо существования Церкви.

Таковы основные признаки истинности общего Евангельского Откровения. Конечно, окончательное признание христианского Откровения обусловлено не столько весомостью внешних доводов, сколько искренностью искания человеком истины и его решимостью следовать ей.

Из признания Божественного происхождения Новозаветного Откровения, естественно, следует признание и Откровения Ветхозаветного (см.: Мф. 5, 17–18). Хотя иная слава солнца, иная слава луны... (1 Кор. 15, 41).


§ 3. Индивидуальное откровение и его признаки

Не менее важен вопрос и об истинности тех религиозных переживаний, явлений и откровений, которые могут быть у верующего человека, не знакомого с святоотеческими основами духовной жизни (см. гл. VIII. Духовная жизнь). Этот вопрос касается понимания существа духовной жизни и условий познания «того» мира, поскольку ошибка здесь всегда сопряжена с огромной опасностью: кто не дверью в него входит, подвергается участи вора и разбойника! (см.: Ин. 10, 1.) Любопытство, мечтательность, несерьезность в этой области, попытки любыми средствами проникнуть в духовный мир – равносильны самоубийству. Хорошо известно, например, что активно занимающиеся спиритизмом, как правило, кончают жизнь или самоубийством, или полным расстройством психики. К этому приводят человека и все прочие виды оккультизма[249].

Такое незаконное проникновение в мир духовный в высшей степени опасно. Тем более что оно непременно порождает лжеоткровения, которые увлекают людей неопытных, незнакомых с основами духовной жизни, и губят их духовно и телесно[250]. Из ярких последних примеров подобных «откровений» можно указать на прорицания, исходящие из т.н. «Богородичного центра» или «белых братьев», фантастический произвол которых в интерпретации христианства достаточно красноречиво свидетельствует о природе и достоинстве этих «откровений».

Что по православному учению, является необходимым для «различения духов»? Основательный и точный ответ на этот вопрос дан святителем Игнатием (Брянчаниновым) в его статье «Слово о чувственном и о духовном видении духов»[251]. Отметим наиболее существенные в ней мысли.

Законным путем вхождения в духовный мир и получения истинного знания (откровения) о нем является правильная духовная жизнь, предполагающая знание основ православной веры и духовной жизни. Главнейшим условием и признаком правильного духовного устроения человека является осознание им ненормальности, гибельности настоящего своего духовного состояния и бессилия без помощи Божией стать новым человеком по образу Христа. Из этого рождается сокрушение сердца, искреннее покаяние и важнейшее в духовной жизни – смирение. Свт. Игнатий пишет: «…первое духовное видение есть видение своих согрешений, доселе прикрывавшихся забвением и неведением[252]… Зрение недостатков наших – вот безопасное видение! Зрение падения и искупления нашего – вот нужнейшее видение[253]... Все святые признавали себя недостойными Бога: этим являли они свое достоинство, состоящее в смирении»[254].

В Евангелии все это именуется нищетой духовной (Мф. 5, 3). Духовная нищета является тем безусловно необходимым состоянием души, при котором возможно получение человеком истинного откровения, истинного указания пути в Царство Божие. Это откровение Господь дает человеку в целях его спасения, а не для удовлетворения любопытства праздного ума и пустого сердца, жаждущих узнать «что там». «Только совершеннейшим христианам, – пишет свт. Игнатий, – преимущественно из иноков, сподобившимся прозреть душевными очами, был открыт мир духов: но таких христиан и в самые цветущие времена иночества было очень мало, по свидетельству преподобного Макария Великого. Свойство всех видений, посылаемых Богом, – замечает святой Иоанн Лествичник, – заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, исполняют ее страха Божия, сознания своей греховности и ничтожества. Напротив, видения, в которые мы вторгаемся произвольно, в противность воле Божией, вводят нас в высокоумие, в самомнение, доставляют радость, которая не что иное, как не понимаемое нами удовлетворение наших тщеславия и самомнения»[255].

Сам характер откровений также говорит о многом в вопросе определения их истинности. Если до падения человек был способен к непосредственному видению духов и общению с ними, то в настоящем состоянии их явления возможны ему лишь по особому усмотрению Божию и во время крайней нужды[256] с целью исправления и спасения человека. Поэтому все святые отцы и подвижники, опытные в духовной жизни, решительно предупреждают христианина о возможности впадения в т.н. прелесть, то есть в духовный самообман, при котором человек свои нервно-психические, а часто и бесовские возбуждения и порождаемые ими лжевидения принимает за откровения Божии.

Святой Исаак Сирин прямо пишет: «Никто да не прельщает сам себя, и да не мечтает о предугадываниях[257]. Ибо душа осквернённая не входит в чистое царство и не сочетается с духами святых»[258].

Свт. Игнатий Брянчанинов предупреждает: «Христианские аскетические наставники заповедают не обращать особенного внимания на все вообще явления, представляющиеся чувствам душевным и телесным; заповедают соблюдать при всех вообще явлениях благоразумную холодность, спасительную осторожность»[259]. «Святые Отцы повелевают подвижнику молитвы при случающихся явлениях вне и внутри себя пребывать равнодушным к ним и не внимать им, не признавая себя достойным видения святого. Они завещают, с одной стороны, не порицать явления, чтоб не подвергнуть порицанию святое, а с другой – никак не вверяться явлению, поспешно признав его истинным, чтоб не впасть в сеть лукавого духа»[260].

В настоящее время, когда ложный мистицизм и всевозможные «чудеса» широкой рекой разливаются по всем странам мира (в США, например, почти 70% населения заявляют, что имели опыт экстрасенсорных восприятий, а 42% общались с умершими), особенно важно помнить эти святоотеческие призывы.

По какой причине может человек впасть в подобное состояние? Отцы отвечают: «Все виды бесовской прелести… возникают из того, что в основание молитвы не положено покаяние, что покаяние не сделалось источником, душою, целью молитвы»[261].

Прп. Исаак Сирин указывает и на другую важную причину. Это искание, ожидание благодатных ощущений, видений и прочего. Указав на слова Спасителя: …не придет Царствие Божие приметным образом (Лк. 17, 20),  – этот великий наставник монашества говорит: «Чего же ищем с соблюдением, разумею Божии высокие дарования, то не одобряется Церковью Божией; и приемшие это приобретали себе гордость и падение. И это не признак того, что человек любит Бога, но душевная болезнь»[262].

Очень яркие примеры того, к каким «откровениям» приходят находящиеся в прелести, находим в жизни римо-католических мистиков[263].

Состояние прелести большей частью характеризуется фанатизмом, превозношением[264]. По твердому уверению свв. Игнатия Брянчанинова и Феофана Говорова, а также оптинских старцев, известная книга «О подражании Христу», Фомы Кемпийского (XV в.) и много другой католической и протестантской и сектантской литературы написаны в состоянии прелести[265]. Причины такой оценки станут понятными из следующих примеров.

Так, Франциск Ассизский († 1226), один из самых известных католических святых, долго молится (чрезвычайно показателен при этом предмет молитвы) «о двух милостях»: «Первая – это чтобы я... мог... пережить все те страдания, которые, Ты, Сладчайший Иисусе, испытал в Твоих мучительных страстях. И вторая милость... – это, чтобы... я мог почувствовать... ту неограниченную любовь, которою горел Ты, Сын Божий». Не чувства своей греховности и недостоинства беспокоили Франциска, а откровенные претензии на равенство с Христом! Во время этой молитвы Франциск «почувствовал себя совершенно превращенным в Иисуса», Которого он тут же и увидел в образе шестикрылого серафима. После видения у Франциска появились болезненные кровоточащие раны (стигмы) – следы «страданий Иисусовых»[266].

Природа появления стигм хорошо известна в психиатрии: непрерывная концентрация внимания на крестных страданиях Христа чрезвычайно возбуждает нервы и психику человека и при длительных упражнениях может вызывать это явление. Один из известных психиатров объясняет его природу: “Определенный интерес представляют истерические стигмы, развивающиеся иногда у некоторых верующих, истощенных непрестанными молитвами, аскетическим образом жизни. Под влиянием болезненного самовнушения у них может нарушаться кровообращение в тех участках тела, на которых сфокусировано их воображение. Подобные явления может вызвать и врач-психотерапевт с помощью гипноза. Местные воспалительные и сосудодвигательные расстройства при самовнушении больных истерическим неврозом могут возникать и в бодрствующем состоянии. Известно, что у религиозных экстатиков, живо переживающих в своем воображении казнь Христа, появлялись кровавые раны на руках, ногах, голове”[267].

Ничего благодатного в стигмах нет, ибо в таком сострадании (сompassio) Христу нет той истинной любви, о существе которой Господь прямо сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14, 21). Потому подмена борьбы со своим ветхим человеком мечтательными переживаниями любви к Иисусу Христу, «сострадания» к Его мукам является одной из тяжелейших ошибок в духовной жизни, которая приводила и приводит многих подвижников к самомнению, гордыне – к очевидной прелести, нередко связанной с прямыми психическими расстройствами (ср. проповеди Франциска птицам, волку, горлицам, змеям, цветам, его благоговение перед огнем, камнями, червями).

Сама цель жизни, которую поставил перед собой Франциск («Я трудился и хочу трудиться... потому что это приносит честь»[268], хочу пострадать за других и искупить чужие грехи[269]), свидетельствует о невидении им своего падения, своих грехов, то есть о его полной духовной слепоте. Не случайны его слова в конце жизни: «Я не сознаю за собой никакого прегрешения, которое не искупил бы исповедью и покаянием»[270]. И предсмертные слова: «Я исполнил то, что должен был исполнить»[271].

Для сравнения приведем тот же предсмертный момент из жизни преподобного Сисоя Великого (V в.). «Окруженный в момент своей смерти братией, в ту минуту, когда он как бы беседовал с невидимыми лицами, Сисой на вопрос братии: “Отче, скажи нам, с кем ты ведешь беседу?” – отвечал: “Это ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, чтобы они оставили меня на короткое время, чтобы покаяться”. Когда же на это братия, зная, что Сисой совершен в добродетелях, возразила ему: “Тебе нет нужды в покаянии, отче”, – то Сисой ответил так: “Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего”»[272]. Это глубокое понимание своего несовершенства является главной отличительной чертой всех истинных святых и важнейшим признаком истинности получаемых ими откровений.

А вот выдержки из «Откровений блаженной Анжелы» – также католической святой († 1309)[273]: Дух Святой говорит ей: «Дочь Моя, сладостная Моя... очень Я люблю тебя» (с. 95): «Был я с апостолами, и видели они Меня очами телесными, но не чувствовали Меня так, как чувствуешь ты» (с. 96). И такое открывает сама Анжела: «Вижу я во мраке Святую Троицу, и в самой Троице, Которую вижу я во мраке, кажется мне, что стою я и пребываю в середине Ее» (с. 117). Свое отношение к Иисусу Христу она выражает, например, в таких словах: «Я же от сладости Его и от скорби об отшествии Его кричала и хотела умереть» (с. 101) – и при этом она начинала в ярости бить себя так, что монахини вынуждены были часто уносить ее из костела (с. 83). Или: «могла я всю себя ввести внутрь Иисуса Христа» (с. 176).

Резкую, но верную оценку «откровений» Анжелы дает один из крупнейших русских религиозных мыслителей XX в. А.Ф. Лосев. Он пишет, в частности: «Соблазненность и прельщенность плотью приводит к тому, что Святой Дух является блаженной Анжеле и нашептывает ей такие влюбленные речи: “Дочь Моя, сладостная Моя, дочь Моя, храм Мой, дочь Моя, услаждение Мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня”. Святая находится в сладкой истоме, не может найти себе места от любовных томлений. А возлюбленный все является и является и все больше разжигает ее тело, ее сердце, ее кровь. Крест Христов представляется ей брачным ложем...

Что может быть более противоположно византийско-московскому суровому и целомудренному подвижничеству, как не эти постоянные кощунственные заявления: “Душа моя была принята в несотворенный свет и вознесена”, – эти страстные взирания на Крест Христов, на раны Христа и на отдельные члены Его Тела, это насильственное вызывание кровавых пятен на собственном теле и т.д. и т.п.? В довершение всего Христос обнимает Анжелу рукою, которая пригвождена ко Кресту, а она, вся исходя от томления, муки и счастья, говорит: “Иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов. И ту радость, которую приемлет она там, и озарение рассказать невозможно. Ведь так они велики, что иногда я не могла стоять на ногах, но лежала и отнимался у меня язык... И лежала я, и отнялись у меня язык и члены тела”»[274].

Не менее показателен опыт и другой великой католической святой, Терезы Авильской (XVI в.), (возведенной папой Павлом VI († 1978) в достоинство учителя Церкви). Она настолько увлеклась «откровениями», что не увидела дьявольского обмана даже в таком безобразном видении, как следующее:

После многочисленных своих явлений «христос» говорит Терезе: «С этого дня ты будешь супругой Моей... Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг»[275]. «Господи, или страдать с Тобой, или умереть за Тебя!» – молится Тереза и падает в изнеможении под этими ласками, закатывает глаза, дышит все чаще и по всему телу ее пробегает содрогание. «Если бы нечестивая, но опытная в любви женщина, – пишет Мережковский, – увидела ее в ту минуту, то поняла бы, что все это значит, и только удивилась бы, что с Терезой нет мужчины; а если бы и в колдовстве была эта женщина опытна, то подумала бы, что с Терезой вместо мужчины тот нечистый дух, которого колдуны и ведьмы называют “инкубом”»[276]. «Душу зовет Возлюбленный таким пронзительным свистом, – вспоминает Тереза, – что нельзя этого не услышать. Этот зов действует на душу так, что она изнемогает от желания»[277]. Перед смертью она вновь восклицает: «О, Бог мой, Супруг мой, наконец-то я Тебя увижу!». Валаамский старец схиигумен Иоанн дает такую оценку ее духовному состоянию: «А страстный вместо обожения будет мечтатель, подобно католической Терезе»[278]. Не случайно известный американский психолог Вильям Джеймс, оценивая такой мистический опыт, писал, что «ее представления о религии сводились, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту между поклонником и его божеством»[279].

Еще одной иллюстрацией полной утраты католицизмом святоотеческих критериев в понимании духовной жизни являются откровения скончавшейся в 23-летнем возрасте Терезы из Лизьё (Терезы Маленькой, Терезы Младенца Иисуса) – последней по времени из высших католических святых. В 1997 году, в связи со столетием ее кончины, «непогрешимым» решением папы Иоанна Павла II она была объявлена Учителем (!) Вселенской Церкви. Чему она научает Церковь, об этом красноречиво свидетельствует ее автобиографическая «Повесть об одной душе». Вот несколько цитат оттуда:

«Во время собеседования, предварившего мой постриг, я поведала о делании, которое намеревалась совершить в Кармеле: “Я пришла спасать души и прежде всего – молиться за священников”»[280] (не себя пришла она спасать в монастырь, но других!).

Произнося, как кажется, слова о своем недостоинстве, она тут же пишет: «Я неизменно храню дерзновенное упование на то, что стану великой святой... Я думала, что рождена для славы и искала путей к ее достижению. И вот Господь Бог ... открыл мне, что моя слава не будет явлена смертному взору, и суть ее в том, что я стану великой святой[281] Ни один из святых никогда не имел «дерзновенного упования» стать «великим святым». Макарий Великий, которого сподвижники за редкую высоту жизни называли «земным богом», лишь молился: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже [никогда же] сотворих благое пред Тобою». Позднее Тереза напишет еще более откровенно: «В сердце моей Матери-Церкви я буду Любовью... тогда я буду всем... и через это моя мечта осуществится[282].

А вот та любовь, которой живет и которой научает свою церковь ее учитель Тереза. «Это было лобзание любви. Я чувствовала себя любимой и говорила: “Я люблю Тебя и вверяю Тебе себя навеки”. Не было ни прошений, ни борьбы, ни жертв; уже давно Иисус и маленькая бедная Тереза, взглянув друг на друга, поняли все... Этот день принес не обмен взглядами, а слияние, когда больше не было двух, и Тереза исчезла, словно капля воды, потерявшаяся в океанских глубинах»[283]. Эта «любовь» не требует комментарий.

На методическом развитии воображения основывается опыт одного из столпов католической мистики, родоначальника ордена иезуитов и великого католического святого Игнатия Лойолы (XVI в.). Его книга «Духовные упражнения», при которой, по его словам, «даже Евангелие становится излишним»[284], является настольной в католических монастырях. Воображение распятого Христа, попытка проникнуть в мир Его чувств и страданий, мысленные беседы с Распятым и т.д. – все это принципиально противоречит основам духовного подвига, как он дан в жизни святых Вселенской Церкви. Метод Лойолы приводит к полному духовному и, не редко, душевному расстройству подвижника, а отсюда и к каким угодно «откровениям». Вот несколько примеров из «Духовных упражнений»:

Созерцание «Первого дня воплощения Бога Слова» состоит из нескольких прелюдий. Первая прелюдия заключается в том, «чтобы представить себе, как будто это было перед глазами, весь исторический ход мистерии воплощения, а именно: как Три Божественные Лица Святой Троицы взирают на эту землю... как Троица Святая, тронутая страданием, решает ниспослать Слово... как... архангел Гавриил явился посланником к блаженной Деве Марии».

Вторая прелюдия состоит «в живом воображении местности... где живет Святая Дева».

Третья прелюдия – «это мольба о познании мною... тайны воплощения Слова...»[285].

Еще один пример созерцания – беседа со Христом. «Эта беседа, – наставляет Лойола, – совершается тогда, когда человек вообразит перед собой Иисуса Христа, распятого на кресте... Устремивши таким образом взор на Иисуса распятого, я скажу Ему все, что подскажут мне мой ум и мое сердце... Настоящую беседу можно сравнить с беседою двух друзей...»[286].

Авторитетный сборник аскетических писаний древней Церкви «Добротолюбие» решительно запрещает такого рода «духовные упражнения», которые связаны с воображением, представлением, беседами с распятым Иисусом. Вот несколько высказываний оттуда:

Преподобный Нил Синайский (V в.) предупреждает: «Не желай видеть чувственно Ангелов или Силы, или Христа, чтоб с ума не сойти, приняв волка за пастыря, и поклонившись врагам-демонам»[287].

Преподобный Симеон Новый Богослов (XI в.), рассуждая о тех, кто на молитве «воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых», прямо говорит, что «это есть знак прелести». «На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное»[288].

Преподобный Григорий Синаит (XIV в.) напоминает: «…никогда не принимай, если что увидишь чувственное или духовное, вне или внутри, хотя бы то был образ Христа, или Ангела, или святого какого, или бы свет мечтался и печатлелся в уме... Но узревший что-либо мысленно или чувственно и приемлющий то... легко прельщается... Бог не негодует на того, кто тщательно внимает себе, если он из опасения прельщения не примет того, что от Него есть... но паче похваляет его, как мудрого»[289].

Приведенные примеры показывают, что нарушение законов духовной жизни непременно влечет за собой глубокие искажения сознания и чувств (сердца) человека. Он приобщается миру духов падших, духов лжи и заблуждения. Это приводит к лжевидениям, лжеоткровениям, к прелести. И поскольку никто не защищен от духовной слепоты и скрытой гордости, то неизменное и твердое правило Церкви – не принимать никаких откровений, но пребывать в покаянии и смирении.


§ 4. Экзорцизм

Прелесть, т.е. высокое мнение о себе, невидение своего духовного убожества, горделивое чувство способности к получению благодатных даров Божиих: исцелений, прозорливости, власти над бесами и т. д., - проявляет себя в самых разнообразных формах. Чаще всего это дерзкие требования беспрекословного послушания себе от духовных чад (лжестарчество), претензии на пророчества, на совершение чудес и знамений и прочее. Одним из подобных деяний является и распространяющееся в последние два-три десятилетия XX-го века так называемое отчитывание (экзорцизм).

Экзорцизм имел место среди первых христиан в век чрезвычайных дарований, когда христиане явно получали различные дары Святого Духа. Об этом, например, апостол Павел писал: Дары различны, но Дух один и тот же;

и служения различны, а Господь один и тот же;

и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех.

Но каждому дается проявление Духа на пользу.

Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом;

иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом;

иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков.

Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12: 4-11).

В послании под именем святителя Климента Римского (I в.) «О девстве» подвижникам-экзорцистам предписывается «...посещать одержимых злыми духами и творить над ними молитвы. Постом и молитвою пусть заклинают, не словами красными, отборными и изысканными, но как мужи, от Бога получившие дар врачевания». О тех же, кто не получил этого дара, но самочинно начинал заниматься изгнанием бесов, сообщает книга Деяний Апостолов: Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы.

Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?

И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома (Деян. 19: 14-16).

Позднее, в Церкви был введен особый чин рукоположения заклинателей, которые только имели право изгнания злых духов. Но уже тогда находились миряне, священники и монахи, которые видя, какие деньги и славу у людей получают заклинатели, начинали самочинно заниматься экзорцизмом. В связи с этим Лаодикийский собор (364 г.) постановил: «…не произведенным от епископов не должно заклинати ни в церквах, ни в домах» (прав. 26). А «Постановления апостольские» (IV в.) уже запрещают рукополагать экзорцистов, мотивируя это тем, «что получивший дарование исцелений показуется через откровения от Бога, и благодать, которая в нем, явна бывает всем». В V в. экзорцисты уже не упоминаются на Востоке[290].

Православная Церковь всегда следовала словам Спасителя, сказанных Им об изгнании злых духов из человека: …сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17, 21) - не только молитвой, но и строгой подвижнической жизнью. Поскольку лишь такая жизнь приводит христианина к смирению, достижению бесстрастия и делает его способным получить дар побеждения злых духов без вреда для себя и для людей. Но и из них совсем немногим Господь ниспосылал этот дар. Поэтому все другие заклинатели, по учению Отцов Церкви, независимо от их сана, суть прельщенные и прельщающие.

Жизнь святых свидетельствует, что они, будучи исполнены Духа Святого, тем не менее, никогда не занимались заклинательством. Они никогда не собирали одержимых злыми духами, в их жизни вообще редко можно встретить случаи исцеления бесноватых. Более того, святые Отцы, увидев, какой духовный вред приносит и бесноватым, и самонадеянным отчитывателям практика изгнания злых духов, стали запрещать ее.

Прп. Варсануфий Великий говорил: «Противоречить дьяволу прилично не всем, но только сильным о Боге, которым повинуются бесы; если же кто из несильных будет противоречить, бесы ругаются над ним, что, находясь в их власти, он им же противоречит. Также и запрещать им – дело мужей великих, имеющих над ними власть. Многие ли из святых запрещали дьяволу, подобно Михаилу Архангелу, который сделал сие, потому что имел власть? Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову»[291].

В Лавсаике читаем, что авва Питирион «много беседовал с нами и с особенною силою рассуждал о различении духов, говоря, что некоторые бесы наблюдают за нашими страстями и часто обращают оные ко злу. Итак, чада, говорил он нам, кто хочет изгонять бесов, тот должен сперва поработить страсти: ибо какую страсть кто победит, такого беса и изгонит. Мало-помалу должно вам поработить страсти, чтобы изгнать демонов этих страстей»[292].

Нельзя, оказывается, не достигнув бесстрастия и не получив дара Духа Святого к изгнанию бесов, заниматься таким страшным делом, внешне подражая великим святым! Только бесстрастный способен без вреда для больных и для себя вступить в открытую борьбу с духами тьмы. Однако таковых и в древности были единицы[293], а о настоящем времени и говорить не приходится. При этом святые, как правило, изгоняли бесов внутренней, невидимой для других молитвой, очень редко внешней, однако без какого-либо специального заклинательного чина[294], поскольку он совершается перед таинством Крещения над всеми верующими[295] (см. молитвы святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста).

Как поступали великие святые, когда к ним обращались за помощью? Вот два ярких примера. В житии преп. Антония Великого сообщается следующий случай. Однажды к Антонию пришел крупный военачальник Мартиниан с своей дочерью, которая была бесноватой, и стал умолять святого исцелить ее. Однако Антоний даже не вышел к нему, а лишь изнутри кельи сказал: «О, человек, ты напрасно просишь у меня помощи! Я – человек смертный и немощный, как и ты. Но если ты веруешь во Христа, Которому я служу, иди с верою молись Богу, и дочь твоя будет здрава»[296]. Военачальник стал усиленно молиться, и дочь его стала здорова.

Другой пример из жития преп. Сергия Радонежского. Когда к нему с большим трудом привели бесноватого вельможу, то он собрал всю братию монастыря в церковь на молитву о болящем. А после молебна просто осенил его крестом. Больной «с той минуты стал здрав»[297]. Так, святые скрывали свои дарования, следуя примеру Спасителя. Современные же заклинатели поступают точно наоборот. Они не только не скрываются от просителей, но, напротив, вывешивают расписание дней и часов, в которые будут совершать чудо изгнания бесов! Этим они свидетельствуют, каким духом руководствуются и какие следствия можно ожидать от их действий. Уже большое число трагических случаев произошло с теми, кто прошел отчитывание. И можно лишь сожалеть, что нет наблюдения за этой псевдоцерковной деятельностью.

Великий подвижник св. Исаак Сирин обличал самочинных заклинателей: «Ты выходишь учить тех, кому уже шесть тысяч лет. А это (твое дерзкое прекословие) служит для них оружием, которым возмогут они поразить тебя, несмотря на всю твою мудрость и на все твое благоразумие»[298]. В другом слове он говорит: «Кто… молит Бога и желает, чтобы в руках его были чудеса и силы, тот искушается в уме своем ругателем демоном и оказывается хвастливым и немощным в своей совести»[299].

По мысли свв. Отцов, беснование попускается Богом тем людям, для которых этот путь оказывается наилучшим в приобретении смирения и спасения. Поэтому святые молились об исцелении лишь тех, на которых указывал им Сам Господь, а не всех подряд, как это делают современные лжечудотворцы. Ибо освобождение тела от власти злого духа, без освобождения души от страстей может иметь самые отрицательные последствия для человека. «Освободившиеся от бесов, – по мысли блаженного Феофилакта Болгарского, – еще хуже становятся впоследствии, если не исправляются»[300].

Свят. Игнатий (Брянчанинов) наставляет в одном из писем: «Поминайте в молитвах Ваших болящую Д., которая предана судьбами Божиими сатане, да дух ее спасется... В духовном отношении такое наказание Божие отнюдь не служит худым свидетельством о человеке: такому преданию сатане подвергались многие великие угодники Божии... Гораздо маловажнее [менее опасно – А.О.] беснование, нежели принятие какого-либо вражеского помысла, могущего навеки погубить душу»[301].

Свт. Иоанн Златоуст говорил: «Между тем обременение демоном нисколько не жестоко, потому что демон совершенно не может ввергнуть в геенну, но если мы бодрствуем, то это искушение принесет нам блестящие и славные венцы, когда мы будем с благодарностью переносить такие нападения»[302].

Очень назидательным в этом отношении является разговор послушника с известным старцем, протоиереем Алексием Зарайским, о его бесноватой служанке. «Я спрашивал о. Алексия, почему он не выгонит из нее беса, и он мне отвечал: почему он может знать, что на то есть воля Божия? Она причащается Св. Таин, и если это нужно, то Христос ею принимаемый, Сам силен изгнать его; а если ей это служит крестом очистительным, то для чего же изгонять его[303].

Современный афонский старец архимандрит Ефрем (Мораитис) предупреждает: «Отцы говорят: `Невелико дело, если демон выйдет из человека. Велико, если мы сможем изгнать демона страсти»[304].

Обращает на себя внимание и тот факт, что Господь запрещал бесам говорить через одержимых людей, и святые отцы категорически запрещали слушать их. В настоящее же время, когда для «отчитывания» собирается много народа, бесы получают полную свободу «проповедовать» и заражать людей духом лукавства, гордыни, плотских страстей и т.п. Их «проповедь» при этом нередко широко распространяется с помощью телесъемок, газет, журналов, в которых пространно цитируются бесовские «откровения». Это еще один тяжелый удар, который наносится по неутвержденным душам.

Часто бывает, что бесы изображают страх перед отчитывающими «старцами», публично называют их святыми, сильными, Божиими слугами, чем вводят в самомнение и самих «старцев», и простодушных верующих. Результаты бесовской лжи как всегда плачевны. У прп. Иоанна Кассиана Римлянина на этот счет имеется серьезное предупреждение: «Подчас бесы творят чудеса, чтобы вознести в надменность человека, который верит, что обладает чудесным даром, чтобы подготовить его к еще более чудесному падению. Они делают вид, что они горят и бегут из тел тех, где они пребывали, благодаря якобы святости людей, про нечистоту которых они знают»[305].

Приведенные высказывания святых красноречиво свидетельствуют об их отношении к этому серьезному для нашего времени вопросу. Современный экзорцизм (отчитывание) – явление, духовно очень опасное. Оно исходит из источника, о котором хорошо сказал преп. Кассиан: «А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения... Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями»[306]. Он же писал: «Никто не должен быть прославляем за дары и чудеса Божии, а всякий за собственные только добродетели, которые требуют деятельности ума и усиленного старания. Ибо весьма часто… люди развращенные умом и противники веры именем Господа изгоняют демонов и творят великие чудеса»[307]. Плоды таких чудес всегда губительны.

Современные люди просто не знают, какому риску подвергают они своих близких и самих себя, приходя на «отчитку». Экзорцист (священник ли, монах, мирянин), не ведущий строго подвижнической жизни, не увидевший себя, по слову прп. Сисоя Великого, «ниже всей твари», и не получив от Бога «молитвою и постом» дара изгнания бесов, но горделиво пытающийся вычитыванием молитв и прочих действий победить злых духов, неминуемо заражается ими сам и заражает больных и всех окружающих. Свт. Игнатий (Брянчанинов) с горечью писал о таких «чудотворцах», ищущих славы человеческой: «Душепагубное актерство и печальнейшая комедия – старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований»[308]. Прп. Амвросий Оптинский предупреждал: «Если не хочешь нести скорби, не берись помогать одержимым бесами. Преподобный Симеон Евхаитский советует уклоняться от одержимых злыми духами»[309].

Сейчас, когда полностью уничтожены идеологические границы с Западом, его нарастающее влияние на состояние веры в России становится всё более очевидным и разрушительным. Это проявляется во всех сторонах духовной жизни, в частности, и в данном вопросе. На Святой Руси никогда не отчитывали[310]. Святые, имея духовную власть над духами нечистыми, не только не изгоняли их публично, но всячески избегали обнаружить свой дар перед людьми. Их жития свидетельствуют, насколько редкими, единичными были случаи, когда они изгоняли бесов. В этом они подражали смирению своего Господа, Который запрещал рассказывать о своих чудесах и избегал славы и молвы человеческой. В конце же XX-го века в Русской Церкви появилось множество отчитывателей, заразившихся западным духом прелести. Ведь у католиков экзорцизм уже превратился в профессию, которую можно очень просто приобрести.

Вопреки учению святых Отцов о том, что только тот, кто «какую страсть победит, такого беса и изгонит», католицизм пошел по пути чисто языческого «способа» борьбы со злыми духами. Вот, например, что сообщило РИА "Новости" от 19.02.2005 г.  "Теория и практика изгнания дьявола" - такой курс ввел с 17 февраля для священников и кандидатов в клир папский университет Regina Apostolorum в Риме. В двухмесячный курс входит, как объявил университет, кроме теоретических и практических занятий по изгнанию дьявола, изучение сатанизма и молитв освобождения от пут антихриста. Практические занятия ведут католические прелаты, специализирующиеся по изгнанию дьявола». Вот до какой степени непонимания христианства, духовной жизни дошел католицизм. Можно, оказывается, не победив в себе страстей, просто научиться изгонять бесов. Первый грех красной нитью проходит через всю историю человечества: стать как боги (Быт. 3:5) без труда над своей душой. И этот соблазн не знает конфессиональных границ.

Еще одно более раннее сообщение от октября 2002 г.: «Замбийский архиепископ Эммануэль Милинго, прославившийся своей женитьбой на последовательнице Церкви Объединения, основанной Сон Мён Муном, и последующим покаянием, вернулся в Рим после года пребывания в Аргентине. С официального разрешения Ватикана Милинго планирует возобновить свое служение, состоящее в изгнании демонов и публичных исцелениях».

Наши православные отчитыватели пошли прямо по католическо-языческому пути. Но заклинание духов сейчас, когда «оскуде преподобный», может иметь самые губительные духовные, психические и физические последствия, как в личном плане, так и в социальном, как для больных, так, и особенно, для самого отчитывающего. Господь предупредил: Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! Не Твоим ли именем бесов изгоняли? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф. 7. 22-23). Дерзающий изгонять злых духов «Иисусом, Которого Павел проповедует» (Деян. 19, 13), рискует принести пришедшему за помощью еще более тяжкие скорби и страдания, а себя подвергнуть бесовскому поруганию, о котором промыслительно предупреждает книга Деяний апостольских.


§ 5. Оценка естественного богопознания[311]

Хотя языческим народам и предоставлено было ходить своими путями (Деян. 14, 16), однако Бог им не переставал свидетельствовать о Себе (Деян. 14, 17). И в язычестве люди искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли (Деян. 17, 27). Некоторые исследователи считают, что язычество, за исключением отдельных и ограниченных эпох и общественных групп, отличается «напряженной религиозностью, которая волнует и прямо поражает при соприкосновении с ним»[312]. В сердцах язычников всегда оставалось написано дело закона… о чем свидетельствует совесть их (Рим. 2, 15), возвещавшей о их нравственных обязанностях к Богу и ближним. Бог открывал Себя и язычникам, в меру их разумения.

Св. Иустин Философ говорит, что Логос действовал не только «через Сократа, среди эллинов», но и «среди варварских народов»[313]. «У всех есть семена Истины[314]… Христос есть Слово, коему причастен весь род человеческий. Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы они считались за безбожников, – таковы между эллинами Сократ, Гераклит и им подобные[315]… Во всяком народе веруют во Христа и ожидают Его»[316].

Климент Александрийский писал, что Господь даровал грекам философию, как ступень к «философии во Христе», она служила для них своего рода Ветхим Заветом[317].

Богоискание является естественной потребностью живого душой человека. И многие, ища Бога на путях философии и в различных религиях, приходили к Православию. Яркими примерами бескорыстного искания Бога в XX в. являются подвижники: русский игумен Никон Воробьев († 1963) и американский иеромонах Серафим (Роуз) († 1982), пришедшие к Православию после мучительных исканий истины в атеизме, науке, философии.

Однако не редко искания человека оказываются ничем иным, как увлечением философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу (Кол. 2, 8). Такое происходит с теми, кто ищет не смысла жизни, и жизни, согласной с этим смыслом, а развлечений ума: «философии ради философии», «богословия ради богословия». Эта духовная болезнь дает себя знать среди духовенства, богословов, интеллигенции. Многих часто интересует не опыт и учение истинных философов, глубочайших любителей Мудрости – святых Отцов, но вопросы, не имеющие никакого отношения к реальной духовной жизни, к спасению. Кажется, и не трудно понять, что теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу (1 Кор. 13, 12). Но языческое сознание идет широкими вратами и пространным путем (см.: Мф. 7, 13) религиозно-философских и богословских игр, проигрывая в них свою жизнь, прельщаясь и прельщая других. К каким последствиям приводят они человека можно показать на ярком примере буддизма и индуизма.

Будда († 483 г. до н.э.) своим последователям внушает: «Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе: сами светите себе, не опираясь ни на что, кроме как на самих себя»[318]. И так говорит о самом себе: «Я всезнающ, у меня нет учителя; никто не равен мне; в мире людей и богов никакое существо не похоже на меня. Я священный в этом мире, я учитель, я один – абсолютный Сам – Будда. Я добился покоя (путем погашения страстей) и получил нирвану...»[319] Древнее искушение будете, как боги (Быт. 3, 5) говорит здесь в полный голос, со всей откровенностью.

То же видим в йоге и в самой авторитетной современной индуистской системе – веданте. В одном из индуистских гимнов «Песнь Саньясина» находим следующий страстный возглас от лица человека: «Нет более рождения, ни “я”, ни “ты”, ни смертного, ни Бога! Я стану всем; все станет “Я” и не омраченным блаженством[320]

Авторитетнейший проповедник веданты Суоми (учитель) Вивекананда († 1902г.) рекомендует такую духовную установку своим последователям: «Напоминание о наших слабостях, – говорит веданта, – не поможет; нам нужно лечение. Лечение же от слабости состоит не в том, чтобы заставлять человека постоянно думать, что он слаб, а в том, чтобы он думал о своей силе. Говорите ему о силе, которая уже есть в нем. Вместо того чтобы говорить людям, что они грешники, веданта учит наоборот: “Вы чисты и совершенны, и все, что вы называете грехом, не ваше... Никогда не говорите: “Я не могу”. Этого не может быть, так как вы бесконечны... Вы можете делать все, вы всемогущи»[321]. Или такое наставление: «Лучший человек тот, кто осмеливается о себе говорить: “Я знаю о себе все”... Слушайте день и ночь, что вы – Душа. Повторяйте это себе день и ночь, пока эта мысль не войдет в вашу кровь, не будет звучать при каждом биении вашего сердца... Пусть все ваше тело наполнит эта одна мысль: “Я нерожденная, бессмертная, блаженная, всеведущая, вечно-прекрасная Душа...” Усвойте эту мысль и проникнитесь сознанием своего могущества, величия и славы. Дай Бог, чтобы противоположное суеверие никогда не запало вам в голову… Ужели ты считаешь себя слабым? Не годится считать себя грешником, слабым. Говорите это миру, говорите себе...»[322] И это нужно не только знать, осознавать, это нужно глубоко прочувствовать: «Чувствуйте, как Христос, – и вы будете Христом; чувствуйте, как Будда, – и будете Буддой»[323].

«Что же еще есть в религии, чему нужно научиться? – восклицает Вивекананда и отвечает: «Единство Вселенной и вера в себя, вот все, что нужно знать[324]… Веданта говорит, что нет Бога, кроме человека. Вас это может поразить сначала, но мало-помалу вы это поймете. Живой Бог в вас, а вы строите церкви и храмы и верите во всякого рода воображаемую бессмыслицу. Единственный Бог для поклонения – это человеческая душа или человеческое тело»[325].

Приведенные высказывания достаточно показывают, что представляет собой индуистский мистицизм веданты, который является лишь яркой иллюстрацией духовных плодов любого мистицизма. Это – откровенная сатанинская гордыня: («проникнитесь сознанием своего могущества, величия и славы… Чувствуйте, как Христос, – и вы будете Христом»!), гневно отвергающая Бога («нет Бога, кроме человека... а вы верите в бессмыслицу»)! (Ср. с Франциском Ассизским, который «почувствовал себя совершенно превращенным в Иисуса»; или с Казимиром Малевичем, заявлявшим: «Я Начало всего…» и нарисовавшим пресловутый черный квадрат, как антипод, как вызов мудрости Божественного творения, о чем он совершенно прозрачно писал: «…самой высшей и сложной постройкой можно считать то произведение, которое в своем теле не имеет ни одной формы существующего» - читай: «Богом сотворенного»).

В оценке естественного богопознания Священное Писание и Предание Церкви являются единственно достоверным критерием, дающим возможность отделить истинное от ложного. Интуитивное чувство Бога, присутствующее в душе каждого человека, ум, воображение, желания, не имеющие под собой твердой почвы Откровения от Бога, легко порождают самые разнообразные о Нем представления и, соответственно, религии. Поэтому естественное богопознание даже в своих высших достижениях всегда страдает большой неопределенностью, антропоморфизмом и глубокими искажениями в понимании Бога, духовного мира, человека[326]. Неоценимую помощь в оценке многоразличных идей, рождающихся на пути естественного богоискания, могут оказать творения православных отцов Церкви, существо учения и опыт которых особенно доступно, глубоко и точно изложил для современного человека в своих творениях и письмах святитель Игнатий Брянчанинов.



Оглавление

107153 7642
Поделиться:
  • Скачать 9-е издание книги (2013 г.) в форматах: DOC EPUB
  • Скачать 6-е издание книги, исправленное (2010 г.) в форматах: EPUB
  • Скачать книгу (на английском языке) в форматах: DOC PDF EPUB
  • Скачать книгу (на китайском языке) в форматах: DOC EPUB
  • Скачать книгу (на китайском языке, параллельный текст) в форматах: DOC
Ïîäåëèòüñÿ ñòðàíèöåé
<a href="/books-and-publications/knigi/put-razuma-v-poiskakh-istiny/?text=#">Путь разума в поисках истины</a>

 

0

Дмитрий

Здравствуйте. К сожалению нигде не представляется возможности приобрести сию книгу. Скажите пожалуйста, почему?

Имя Цитировать 0
0

Ольга

Здравствуйте,  где можно купить вашу книгу. Спасибо большое вам. С уважением Ольга

Имя Цитировать 0
0

Константин Беленков

Цитата
Ольга написал:
Здравствуйте,  где можно купить вашу книгу. Спасибо большое вам. С уважением Ольга
Ищите в церковных лавках и книжных интернет-магазинах

Имя Цитировать 0

Введите ФИО или войдите через:

 
Ваш комментарий*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено